Теперь я снова везу его в Харьков и не как реликвию, которой больше ста лет, а как необходимую вещь.
В Харькове, хотя его не вдвигали в русскую печь, он и на плите прекрасно выполнял свои функции. Когда надо было, чтобы вода быстро закипала, я его вставляла внутрь плиты, предварительно сняв все кружки с конфорок. Обычно же я его устанавливала на все кружки конфорок.
С его помощью вода закипала с меньшим расходом топлива, а чтобы не пригорало, нужно было особое умение. Вернувшись с нами в Харьков, этот чугунок еще долго служил мне пока была большая семья. Когда семья уменьшилась, надобность в нем отпала. Его бы надо было выбросить на металлолом, но у меня рука не поднималась, и я отправила его в нейтральную зону — в дальний угол кухонного шкафчика. И все же, в праздничные дни, когда, мне на радость, собиралась у меня вся семья, я его доставала из этого укромного местечка и готовила в нем фаршированную рыбу, которой восхищалась вся моя родня.
Вот так я отклонилась от повествования, чтобы рассказать вам какую ценность мы возили с собой из Добровеличковки в Харьков, а из Харькова в Коканд и обратно.
Наконец, мы двинулись в дорогу. Пересадка в Ташкенте. А там в зале ожидания тьма-тьмущая народа, ожидающего посадку на поезд. Так как до нашей посадки было еще далеко, я решила хоть из окна трамвая посмотреть на город. Проехала по кольцевому маршруту, но мало что увидела.
Поездка домой была не столь длительной, как в эвакуацию, но все же долгой. Ехали мы в обычном плацкартном вагоне, в тесноте.
На больших железнодорожных станциях нам выдавали неплохой хлеб и даже иногда горячее. Я в душе даже хотела, чтобы эта поездка длилась как можно дольше, так как мы снова ехали в неизвестность, в разрушенный войной Харьков.
