Во дворе у нас был сарай для топлива и дворовая уборная. Итак, с жильем у нас все, слава Богу, наладилось. Жизнь, как зебра, состоит из белых и черных полос.
Только все, как будто наладилось, как сразу заболевают скарлатиной все трое моих детей. Подумать только! Детской болезнью, скарлатиной, заболевает Фима, только что вернувшийся из армии. Осмотрев больных, районный врач посоветовал обязательно положить в больницу Фиму и Геню, а Леня может перенести болезнь дома.
Но как их доставить в больницу? Теперь мы знаем о машинах скорой помощи, в конце концов есть личные машины и такси. А тогда? Аврумарну в институте дали подводу, с запряженной в нее огромной немецкой лошадью. Положили больных на подводу и повезли в нашу больницу в районе заводов. Там нас не приняли и направили в инфекционную больницу в совсем другом конце города. Попутешествовав с больными три часа, мы наконец сдали их в детскую инфекционную больницу.
Дети болели по-разному. Геня болезнь переносил легче, чем Фима. Скарлатина ведь болезнь детская и дети ее переносят легче. Фима в больнице был единственный в его возрасте и болел тяжело с высокой температурой. Ему сделали укол в ягодицу, который осложнился и перешел в нарыв, который пришлось хирургически вскрывать.
Их палата была на первом этаже и я, маскируясь веткой дерева, могла их видеть. Я приносила хорошие передачи и Геня стал поправляться, как на дрожжах.
У него был прекрасный аппетит. Кровати его и Фимы были рядом и у них была общая прикроватная тумбочка, куда Фима укладывал мои передачи. Часто Геня ночью вставал, садился на пол, доставал что ему понравится из тумбочки и ел. Фима, конечно, видел его вылазки, но делал вид, что спит. Получив передачу, Геня и днем обращался к Фиме: «Фима, братик, ты не хочешь, так давай я съем».
Когда их выписали, Геня был как после санатория, а у Фимы — еле душа в теле.
Не успела закончиться эта беда, как на нас свалилась следующая. Явился претендент на нашу комнату.
Мы естественно не согласились и предъявили акт о полном восстановлении комнаты. Начались ссоры и оскорбления. Мы, естественно, боролись всеми силами, включая инвалидность Фимы, но, казалось, сила и закон были на стороне претендента. Дети были так напуганы, что при звуках шагов у дверей прятались под кровать.
На нас снова навалилась большая неприятность. От своей квартиры по незнанию мы отказались, а эту реально можем потерять. А где в разрушенном войной городе найдешь квартиру на нашу семью из шести человек?
Такие спорные дела должно был решать райжилуправление. А чтобы попасть к председателю очередь была такая, что у меня не хватает слов, чтобы ее описать. Она была и больше и более воинственна, чем очереди в эвакопунктах. На ум приходит очередь к председателю в эвакопункте Коканда. Там люди в очереди были пришибленные своим горем и спокойно ждали своей очереди, чтобы попасть в ближайший колхоз, который милосердно соглашался их принять.
В этой же очереди все люди, как один, были нервными, озлобленными и в спорных случаях готовы были пустить в ход свои кулаки или костыли. Несмотря на то, что я стояла в своей законной очереди, неоднократно слышались угрозы в мой адрес. Меня тянут из очереди, а я ухвачусь намертво за все, что было под рукой, и не даюсь. И так длилось с десяток дней и ночей. Но всему приходит конец.
