Я попадаю в кабинет председателя по фамилии Однопозов
К приему у председателя я была хорошо подготовлена юристом, который и составил нам акт о восстановлении квартиры.
Однопозов внимательно изучил мои документы и надолго задумался. Затем он сказал: «Я хочу ваш вопрос решить на месте и совместно с претендентом. Приду к вам в шесть часов утра».
Стояла уже зима, но претендент пришел намного раньше назначенного времени. Во время ожидания Однопозова он замерз, — было слышно, как он бьет одну ногу о другую, — но в комнату не просился. Ровно в шесть пришел Однопозов. Осмотрев нашу комнату и семью, говорит претенденту: «Вот что товарищ. Вы оба воевали и имеете привилегии. Но передо мной семья в шесть человек, а ваша из трех. Мне для троих человек легче найти квартиру, чем для шести. Даю слово, что в самое короткое время найду жилье для вас. И прошу прекратить свои угрозы этой семье и оставить ее в покое».
Вот такие люди были в то тяжелое послевоенное время. И, действительно, этот претендент был опасной личностью, но нас он оставил в покое. Спасибо тебе, дорогой Однопозов.
А в дальнейшем наш претендент по фамилии Луговой, оказался очень опасным человеком. Между собой мы его звали «дер васер», то есть белогвардеец. Как-то он пришел со здоровым, как и он сам, приятелем и безо всяких слов выбросил на улицу семью из трех человек с мебелью из соседней комнаты в нашем доме. В дальнейшем мы от нашего хозяина дома узнали, что этот Луговой не имел права претендовать на жилье в нашем доме. Так как справку о том, что он до войны жил в этом доме, он получил с помощью угроз.
Сам же Луговой в приватной беседе с Аврумарном гордился тем, что он член партии, что он культурный человек, что читает газеты и даже ходит в баню. Вот таких сволочей было множество.
Снова беда нас припугнула, но обошла.
Надо было приняться за благоустройство нашего жилья. В комнате было холодно, несмотря на то что нам плиту сделал хороший печник. Сколько не топи, а в комнате холод и из окон капает. Надо срочно делать тамбур, так как мы входили в комнату прямо со двора.
В институте Аврумарну выделили бревна для постройки тамбура. Пока мы искали плотника, бревна сложили под окном. Так как лес был в большой цене, мы боялись за сохранность бревен. Несмотря на то, что я сплю чутко, я все же улеглась спать под окном, где лежали бревна. Среди ночи слышу шорох. Выглянула и — о ужас! Из двора уже уходит человек с нашим бревном на плече. Я в одной сорочке выскочила из комнаты с диким криком: «Стой! Неси обратно!». А он несет бревно и уже перешел переулок, а я с криком бегу за ним. Тут выскочили Аврумарн с Фимой и ему пришлось бросить бревно и спокойно уйти.
Вскоре мы пристроили тамбур и в комнате стало теплее.
Время вспомнить добрым словом семью Шуры Дубкиной, так как они, хоть и на короткое время, согласились принять нашу большую семью. Теперь, когда я пишу эти воспоминания спустя много-много лет, я понимаю что мы тогда были не достаточно благодарны этой семье. Что легко дается — не ценится.
Шура и ее муж Федя были очень непохожими людьми. Шура — замкнутая неулыбчивая женщина, а Федя был очень добрым человеком. У него на устах постоянно блуждала какая-то детская улыбка.
У них было двое детей. Старшую звали Ларой. У нее дурные склонности и она совершенно не чтит родителей. Учиться в школе не хочет. Младшему сыну, Фиме, тогда было лет шесть. Время было голодное и он наелся ядовитой травы дурмана, который рос во дворе и заболел. Он долго лежал в больнице на излечении, но от этой болезни так и не вылечился. Он остался каким-то заторможенным. Спустя много лет его все же призвали в армию. Служил он в охране заключенных где-то в Западной Украине. Во время его дежурства заключенные организовали побег и в перестрелке его убили. Вот как бывает у человека — не судьба!
Еще об одной соседке-татарке — вдове с шестью детьми.
