(Здесь, для вас, не знакомых с советской действительностью, необходимо мое разъяснение, так как мама не решалась оставлять письменные свидетельства о действиях властей. С тридцатых годов и до прихода к руководству страной Н.С.Хрущева в середине пятидесятых годов, в стране существовал строгий закон, запрещавший выдавать колхозникам паспорта, кроме тех кто поступал на учебу в высшие учебные заведения. А это означало, что колхозники превращались в крепостных или рабов, не имеющих права по собственному желанию или по семейным обстоятельствам покидать колхоз. Вот так мы жили, и все это было как бы естественным. Из этого следует, что описанное произошло до момента введения в силу этого закона, благодаря чему бабушке и семейству Бобеле удалось выехать из Добровеличковки и колхоза «Безвирнык»).
Когда мама приехала в Харьков, на железнодорожном вокзале маму встречал Аврумарн. Несмотря на все предосторожности, у них при выходе украли большую корзину с продуктами. В давке Аврумарн даже помог вору выйти с маминой корзиной.
И опять значительный ущерб для того времени пришлось пережить.
Теперь в нашей комнате уже жили шесть человек. Мне хорошо запомнились только пять, если так можно выразиться, спальных мест. У дальней от двери торцевой стены стояли две кровати. На одной мы спали с Аврумарном, а у противоположной стены кровать Фимы. Между кроватями проход был не более метра. За нашим изголовьем, ближе к двери была печь, а за ней до самой стены стоял комод. Так что вся левая стена комнаты была занята. У изголовья кровати Фимы, стоял наш большой обеденный стол и совсем у двери стоял наш старый деревянный диван с дырочками, на котором спала мама. На ночь ставили раскладушку для Абрама. Больше места не было. А где же спала Лиза? Ни я, ни сама Лиза вспомнить не смогли. С появлением Лени, обстановка еще более усложнилась. Вначале Леня спал в корыте, в котором я стирала. А позже пришлось Леню положить в Фимину кровать, а Фиму устраивали спать на обеденный стол.
(Со времени, когда меня переложили спать на стол, у меня сохранилось яркое, незабываемое воспоминание, которым я не могу не поделиться с вами. Это было летом, сразу же после рождения Лени, то есть мне было чуть больше 9 лет. В этот день мы весело с ребятами играли в переулке. Неожиданно, я обратил внимание, на проходящую мимо маленькую женщину, ростом меньше мамы, которая, надрываясь, несла, вернее тащила, огромный чемодан. Она тяжело шла, обливаясь потом и временами останавливаясь. Когда меня уложили спать на стол, я вспомнил эту женщину и подумал: «Вот эта женщина с таким трудом тащила этот тяжелый чемодан. А зачем? Ведь она все равно умрет». И мне так стало жалко эту женщину и вообще людей, что я разревелся. Естественно, родители повскакивали ко мне. Стали выяснять, что у меня болит? Стали меня успокаивать. Не мог же я им сказать, что у меня душа болит. Я был уверен, что они меня не поймут. Да и сейчас я в этом сомневаюсь. Что мне тогда было жалко эту женщину и вообще всех людей. Родители! Знайте, что дети порой размышляют и чувствуют не по-детски).
С приездом мамы и Абрама нам стало еще теснее в комнате…
