Дорога длиной в сто лет полностью

Как я уже писала, мама работала в галантерейном киоске на Заиковском базаре, на районе Москалевки. Этот район был застроенном одноэтажными частными домами. После ликвидации черты оседлости множество евреев, таких же как и наша семья, ее оставили. Многие поселились в этом районе Харькова, где было относительно свободно с жильем. Вот мама и стала спрашивать у кого можно, нет ли у них на примете жениха. Многочисленные предложения ни к чему не приводили, пока не появился Абраша (Або).

Дело обстояло так. В один из дней, увидев за прилавком еврейку, к киоску подошла просто поболтать на идиш пожилая женщина. Эта женщина была в гостях у дочери, жившей недалеко от базара. Оказалось, что она знакома с еврейской семьей у которой есть взрослый сын. Эта беседа оказалась удачной. Так засватали Лизу за Абрашу Байтальского в 1938 году.

Свадьба была у нас. Гостей было немного, так что все поместились в нашей маленькой столовой. Здесь надо отметить, что и Лиза, и я остались на девичьих фамилиях Ферман.

Молодожены жили у мамы, так что опять в их комнате стало тесно. И почти сразу же Лиза забеременела. Помятуя запрет врачей, мы с мамой уговаривали ее не рожать, но безуспешно. Хочу иметь ребенка и все! Во все дни ее беременности, мы с мамой были в большой тревоге. Я в это время работала калькулятором в школьной столовой.

(В настоящее время калькулятор это портативное вычислительное устройство. В то время это была профессия. Работа калькулятора заключалась в определении стоимости блюда по количеству продуктов в этом блюде и их цене. Несомненно, и сейчас есть такая профессия, но как она называется я не знаю.)

Так случилось, что когда подошло время Лизе рожать, мама лежала в больнице с сильнейшим обострением радикулита. Я же не отходила от телефона. И наконец в январе 1941 года Лиза родила замечательную девочку, которой дали имя Нилочка. Радость в семье была неописуема. Ребенок был на удивление спокойным, так что Фима с удовольствием за ней ухаживал.

Лиза дома жила за маминой спиной, как за каменной стеной. Когда настало время самостоятельно вести хозяйство, она, к сожалению, оказалась практически к этому не подготовленной. Запомнился мне такой юмористический случай ее неумелого хозяйствования. В те времена мясо население покупало только на базаре. Пошла Лиза на базар и попросила у мясника мяса обязательно с косточкой для жаркого. Тогда это было очень смешным, так как любой мясник старался «всучить» покупателю как можно больше костей. Был даже такой анекдот. Мясник говорит покупателю: «Где вы видите кости? Это же мясодержатели».

(Напомню, что Лиза уже с раннего детства, примерно с 12 лет в Добровеличковке, работала в колхозе наряду со взрослыми и помогала при прополке и своей маме и Бобеле. А с 17 лет в Харькове работала слесарем на заводе сельскохозяйственных машин «Серп и Молот». Так же трудился с детства и Абраша. Но родители их оберегали от бытовой работы).

Только маму (бабушку Брану) в феврале выписали из больницы, как на нас обрушилось снова ужасное бедствие. Ее арестовали по ложному обвинению. Какое могла сделать должностное преступление пожилая (теперь это возраст пенсионерки) продавщица булавок, пуговиц, ленточек и всякой другой мелочи? Я взяла для защиты мамы в суде редкой души адвоката. Несмотря на то, что обвинение строилось на выдуманных обвинениях, суд приговорил ее к шестимесячному заключению. В те времена это был просто мизерный срок.

Содержали ее в Харьковской тюрьме, в районе, который назывался Холодная Гора. Я практически ежедневно ходила на встречи с адвокатом, этим добрым человеком (о телефонной связи тогда и речи быть не могло). После долгих, но безрезультатных посещений этого юриста, в конце апреля, этот замечательный человек встретил меня с улыбкой во все лицо и сказал, что к первому мая маму освободят. В то время 1 мая и 7 ноября были государственными праздниками. Так оно и произошло. Накануне 1 мая я забрала маму из этого ужасного заведения. Я не в силах описать радость от возвращения мамы домой.