— Мой король, Иоланда, я прощу простить меня за мое поведение. Воину не достойно проводить столько времени в таверне. Ваше Величество, я искренне благодарен вам, за то, что рассчитались с трактирщиком за меня, я до глубины души тронут тем, что вчера вы пришли за мной в это грязное, недостойное для Вашего Величества место. Я клянусь вам, что такого больше не повториться, если вы простите меня и примете на службу, обещаю, что все вам верну. Если не примете, найду работу и все равно все верну. Иоланда, прости за мой вчерашний вид, прости за то, что тебе пришлось приехать сюда.
Вард протянул девушке букет цветов, который до этого прятал за спиной.
— Так цветы были не для меня?
— Э-э-эм, нет, милорд. Завтра принесу вам самые прекрасные цветы в Вьендоборе.
— С нетерпением буду ждать. Ладно, думаю, вам есть, о чем поговорить друг с другом, а мне как раз нужно идти.
Перед тем как выйти из зала, король остановился и добавил:
— Иоланда, советую тебе согласится на предложение Варда. Ведь скоро он получит от меня земли и титул барона. Вдруг потом возгордиться и передумает.
Король подмигнул Иоланде и покинул зал, оставив Варда и Иоланду ошеломленными от полученных известий. Первым заговорил Вард.
— Раз уж так все сложилось, выходи за меня замуж. Не обещаю, что буду хорошим мужем, что никогда не поддамся соблазну других женщин. Но я буду заботиться и обеспечивать тебя и наших детей.
Иоланда, вдруг вспомнила, что тоже самое говорила когда-то Ерлин.
— То есть ты мне предлагаешь выйти за тебя замуж и говоришь, что будешь изменять? Какой же ты самодовольный индюк!
— Ты неправильно все поняла! Я имел ввиду, что постараюсь быть хорошим. И да, я мужчина, может так случится, что я могу изменить. Многие мужчины изменяют своим женам, правду говорят лишь некоторые. Я же не стану врать.
Иоланда не дослушала, о чем говорил Вард, глаза налились слезами, и она выбежала из зала.
Глава 13
Навязчивые мысли крутились в голове Норберта, не давая ему покоя. Он то ходил по комнате сложив руки за спину, то садился в кресло. Упорядочить хаос противоречивых мыслей не удавалось.
— Вилберн…
Решившись, он взял бумагу и начал писать. Слова лились сами, эмоции брали вверх, нажим пера становился сильнее, пока и вовсе не прорвал бумагу. Норберт выругался, скомкав лист, отшвырнул его и достал новый. Теперь получилось слишком грубо. Недовольно порвав письмо, король выбросил и его, потом еще одно и еще. Пока наконец-то не выплеснул весь свой гнев на бумагу. Перечитав письмо Норберт, высушил чернила, сложил письмо, завязывал полосками бумаги и запечатал сургучом, затем позвал стражника и велел отправить гонца, чтобы тот передал письмо Вилберну.
Глава 14
Несколько суток шел дождь, хмурый, унылый, иногда он слегка моросил, иногда лил сильнее, прекращаясь лишь на несколько часов в день. Дорогу размыло настолько, что передвигаться по ней было слишком затруднительно. Люди, закутались в свои, уже сырые, плащи, грязная одежда неприятно прилипала к телу. Хоть Вилберн и мечтал поскорее добраться до дома, он все же принял решение разбить лагерь и подождать пока погода будет более благосклонной к путешественникам. Вилберн обходил лагерь, под сапогами противно хлюпало, король поскользнулся, но удержал равновесие и не упал. Увидев, внезапно появившегося из неоткуда слугу, Вилберн не вольно вздрогнул.
— Да чтоб тебя…. Напугал… Чего хотел?
— Прошу простить меня. Милорд, прибыл гонец короля Донала с письмом.
— Веди.
Гонец слез с коня, на вид он был сильно уставшим. Мужчина вынул из кожаной сумки письмо с печатью и протянул королю. Вилберн быстро пробежался по строчкам, лицо его не выражала никаких эмоций, затем взглянул на гонца.
— Замерз?
Гонец робко кивнул.
— Так себе погода для поездки. Ирвинг, проводи его в шатер, выдай новую одежду и накорми — после обратился к гонцу — тебе сообщат, как только я дам ответ.
Вилберн закончил с делами в лагере лишь когда стемнело. Он прошел в шатер, зажег свечи, переоделся в чистую одежду и почувствовал себя значительно лучше. Слуга принес ужин и вино, собрал грязные вещи.
— Что-нибудь еще, милорд?
— Нет, иди отдыхай, день был трудным.
Король к еде не прикоснулся, от усталости и непонятной тревоги пропал аппетит.
Вилберн сел за стол, потер глаза и достал письмо. Света от свечей было немного, приходилось напрягать зрение при чтении.
