Фло с такой яростью заскрипел зубами, что казалось, будто они вот-вот треснут. Ему нестерпимо захотелось вскочить на ноги и от души двинуть этому всезнайке по его роже. Да так, чтоб кровь брызнула, и очки сломались. Но на это не было никаких сил. Да к тому же, этот поступок вряд ли как-нибудь, помог бы Мелин. Только усугубил бы и без того безвыходное положение. Единственное, что сделал Фло, это крикнул:
– Не ворчи! Лучше, подскажи что делать! Ты же у нас самый умный!
Шак открыл, было, рот, чтоб что-то сказать, но тут Мелин тихо проговорила сквозь всхлипывания:
– Оставьте меня. Вам нужно идти дальше. Шак прав. Идея идти вместе с вами, изначально была большой глупостью.
Фло с трудом проглотил вставший в горле комок и покачал головой.
– Замолчи. Ты говоришь, как какой нибудь герой дешевого приключенческого фильма. Как будто бы уже сдалась!
– Так и есть, – безо всякого выражения в голосе, проговорила Мелин. У неё не осталось сил даже на то, чтоб просто сидеть. Она со стоном завалилась на бок, и Фло пришлось придержать её рукой. Глаза медленно закрылись, а дыхание стало еле уловимым.
– Оставьте меня и идите дальше.
Это были её последние более-менее внятные слова. Далее последовал совершенно неразборчивый бред. Фло некоторое время напряженно вслушивался, надеясь хоть что-то разобрать, но вскоре бросил эти бесполезные попытки. Мелин смолкла окончательно, провалившись в глубокий сон.
– О, Боги, – простонал Фло. На душе у него скреблись кошки, и хотелось от души расплакаться. Наверное, если бы он это сделал, то ему стало бы гораздо легче. – Не умирай! Слышишь! Я не могу тебя здесь оставить! Зачем мне нужно прощение, которое стоило чьей-то жизни?!
Он шумно задышал и бросил на Шака яростный взгляд.
– Мы понесем её!
Шак аж в сторону шарахнулся, увидав в глазах Фло нездоровый блеск безумия. А сам Фло, не дожидаясь возражений, схватил свой рюкзак и вывалил все его содержимое на песок.
– Ты с ума сошел! – наконец сказал Шак, пораженно глядя на то, как и его рюкзак бесцеремонно опустошается.
Фло его не слушал. Он в панике хватал вещи, связывал их между собой, пытаясь соорудить из них что-то похожее на носилки.
– По такой жаре мы её далеко не утащим! – продолжил давить Шак. – Ты просто обезумел!
Руки Фло остановились, не довязав замысловатый узел. Он стрельнул на Шака обжигающим взглядом, и переспросил:
– Обезумел? Ну что ж… Если то чувство, которое не позволяет мне бросить человека на верную гибель посреди пустыни называется "безумством", то тогда – да! Я обезумел! А если ты не хочешь чувствовать себя – мягко говоря – не ловко, когда мы, наконец, выберемся отсюда!… Если не хочешь чувствовать свою вину, за свою же слабость, глядя в глаза Мелин, то ты поможешь мне! Иначе, можешь валить на все четыре стороны!!!
Последние слова Фло прокричал во все горло; со всей ненавистью и презрением. А потом вновь взялся за узлы.
Шак оторопело стоял рядом, не в силах вымолвить ни слова. Слова Фло его сразили на повал. А потом он тихо проворчал: "Я не говорил, что её нужно бросить", и принялся помогать Фло.
Через десять минут, ребята с предельной осторожностью уложили бессознательное тело Мелин на импровизированные носилки. Фло с трудом разжал её рот и влил в него немного воды. Мелин рефлекторно сглотнула, и почти беззвучно вздохнула.
– Все будет хорошо, – пообещал Фло и, повернувшись к Шаку, сказал:
– Пошли, ошибка природы!
Мелин оказалась не такой уж и тяжелой, как это могло показаться в начале. Возможно, жаркое солнце пустыни иссушило её тело. Но, тем не менее, Фло и Шаку каждые десять минут приходилось останавливаться на привал, чтоб перевести дух и дать рукам возможность отдохнуть. Носилки, сооруженные Фло, были совершенно не удобные.
Каждый новый привал становился все дольше и дольше. И ребятам с каждым разом было все труднее подняться на ноги, и продолжить свой нелегкий путь.
Раз десять Фло хотелось плюнуть на все, упасть на песок, а там, будь что будет. И ровно столько же раз его внутренний голос убеждал его в обратном, упрекая в слабости.
К вечеру, когда солнце скрылось за горизонтом, и на пустыню опустилась прохладная ночь, Шак сокрушенно покачал головой и сказал:
– Мы не прошли и пяти километров.
– Знаю, – недовольно пробормотал Фло. – По прохладе будет легче идти.
Шак оторопело остановился, и удивленно спросил:
– Ты что, всю ночь идти собираешься?!
– Да.
– Да ты в конец свихнулся! Тебе психиатру срочно показаться нужно! Я больше не могу! У меня все тело болит, а ноги словно ватные! Я кое-как передвигаюсь! Если мы вернемся в Остан, я на тебя в суд подам за издевательство над…
Фло обернулся, и устало проговорил:
– Хватит причитать как девчонка! Мелин ито не жаловалась! В конце концов – тебя ни кто насильно не заставлял идти со мной. Можешь остаться здесь, раз ты так сильно устал. Я и без тебя справлюсь. Один её понесу!
Он буравил своим взглядом Шака до тех пор, пока тот не плюнул с досады и не проговорил сквозь слезы, которые даже не пытался скрыть:
