***Безымянный потянул ручку и тихонько толкнул дверь. Это была шестая по счету комната, куда он пытался попасть, – все прочие оказались закрытыми, и Александер не стал рисковать, пробуя вскрыть запечатанные помещения: кто знает, что они содержат? Но сейчас… дверь бесшумно отворилась. Воззвав ко всем предкам разом, он заглянул в помещение… и от разочарования чуть не плюнул под ноги. Огромная комната, захламленная каким-то совершенно немыслимым тряпьем и обломками мебели, покрытая наслоениями многолетней пыли, с длинными рядами двухъярусных кроватей вдоль стен… Покинутое за ненадобностью спальное помещение!Человек сокрушенно покачал головой и тихонько прикрыл дверь. Нет ему удачи! Единственное доступное помещение на всём этаже – и такое разочарование.Нужно двигаться. И Безымянный, точно влекомый приливной волной щеп, отправился дальше. Только вот куда? Этот вопрос оставался без ответа. Все поиски хоть каких-то понятных ориентиров в этом ужасном лабиринте этажей, коридоров и комнат, завершались одним и тем же: провалом! Создавалось впечатление, что техники инстайта 212 намеренно обезличили свой комплекс, превратив его в нескончаемую череду зеркальных отражений. Каждый этаж был похож на предыдущий: те же белесые стены, пустынные коридоры, тусклый свет, скупо падающий с потолка, и тьма, прячущаяся по углам…Он отвлекся совсем ненамного – всего на несколько секунд, потраченных на изучение схемы, хранящейся в крошечном информационном накопителе, крепившемся на левом предплечье. Толку от схемы не было никакого, разве что лишний раз уверить себя, что он не заблудился – но и этого хватило, чтобы ситуация вышла из-под контроля.Нет, в инстайте нельзя было отвлекаться ни на мгновенье – слишком чревато последствиями. Вот как сейчас… Тихий шорох шагов прозвучал набатным гонгом. С опозданием человек обратил внимание на слабый сигнал, испускаемый "Следящим", но было поздно, слишком поздно! Он стоял посреди огромного, слабо освещенного коридора. По обе стороны виднелись двери – наверняка запертые! – ведущие неизвестно куда, чуть впереди виднелся провал бокового ответвления.Безымянный лихорадочно завертел головой в поисках пути отступления. Поначалу решил спрятаться в обнаруженной недавно заброшенной спальне, но быстро передумал – слишком далеко, не успеть! К счастью, неподалеку, с правой стороны коридора, он приметил крохотное углубление в стене – маленькая ниша явно предназначалась для размещения шкафчика, но то ли его не успели водрузить на место, то ли попросту забыли. Прикинув размеры, Безымянный стремительно бросился в укрытие, отчетливо понимая, что оно таковым не является даже с очень, очень большой натяжкой, но выбора-то не было, а грохот шагов неизвестного, бьющий по нервам, всё приближался и приближался. Добравшись до "укрытия", человек с трудом втиснулся в нишу – попутно материализовав звуковую пушку и решив, в случае чего, действовать на опережение.Он успел укрыться как раз вовремя: спустя считанные мгновенья из-за угла показалась невысокая фигура. Техник ступал уверенно и быстро – как человек, давным-давно изучивший маршрут и уже переставший обращать внимание собственно на дорогу. Он был одет в странный, кипенно-белый сплошной комбинезон, с плотно прилегавшим к голове капюшоном; на ногах – ботинки, мягкие, похожие на комнатные тапочки, с округлыми носами, тоже белые; кисти рук прикрывали тонкие перчатки. Он шел, уткнувшись в голографический экран, размерами чуть больше ладони, на котором с лихорадочной скоростью менялись картинки. Слева подмышкой был зажат прозрачный планшет с небольшой стопкой каких-то бумаг.Безымянный неслышно вздохнул, глядя на приближающегося мужчину, вздохнул с облегчением: ведь тот был настолько поглощен своим экраном, что не заметил бы притаившегося человека, даже если б тот выскочил из убежища прямо перед ним и принялся танцевать, распевая во всё горло похабные куплеты. Разумеется, Александер не собирался выкидывать ничего подобного, он намеревался просто подождать… Решение возникло внезапно. Ещё секунду назад человек и помыслить не мог ни о чём подобном, а уже в следующий миг перед его внутренним взором выстроилась целая и законченная цепь предстоящих действий! Такое с ним изредка, но случалось: в моменты особого душевного напряжения снисходило озарение, и всё, что казалось неразрешимым, невозможным, в мгновение ока утрачивало всю свою загадочность, а самые сложные вопросы обретали ответы.Пропустив бредущего техника чуть вперед, он выбрался из укрытия, развоплотил пушку и, неслышно подобравшись к погруженному в собственные мысли существу вплотную, коротко размахнувшись, нанес резкий, но не особенно сильный – не смертельный, упаси предки – удар в основание шеи, подкрепив его совсем простеньким плетеньем, именовавшимся "Сайлео`та" – спокойствие. Детская шалость! Это плетенье взывало к древнейшим участкам мозга и погружало цель, на которую было направлено, в глубокий и здоровый сон, длившийся несколько часов – как раз то время, которого должно хватить на исполнение задуманного.Подхватив начавшего оседать мужчину под руки, Безымянный поволок его по коридору назад, к пустующей общей спальне – благо амулет подсказывал, что поблизости никого нет. Добравшись до спальни он, дернув ручку и пятясь задом, вошел внутрь, таща за собой бесчувственного техника. Оказавшись внутри, он опустил тело своей незадачливой жертвы, торопливо затворил дверь и лишь после этого позволил себе осмыслить ситуацию, в которую загнал сам себя, – до конца. С одной стороны, он обрел значительное преимущество в виде одежды – этот белый комбинезон был весьма распространенной формой в инстайте, и, облачаясь в него, Безымянный наверняка облегчал себе передвижение по лаборатории. Что говорить, в нем он мог бы свободно перемещаться по этажам, не боясь, что его обнаружат. Совершенная маскировка. Но вот с другой стороны… С другой стороны, оглушив и похитив техника, он отрезал себя всякие пути к отступлению и, вдобавок, серьезно укорачивал временной отрезок, на протяжении которого нужно обязательно найти, обезвредить и украсть фассора Суффо. Безымянный прикинул остававшийся в его распоряжении временной интервал: даже если никто не хватиться его жертвы, тот сам придет в себя не позднее, чем через пять-шесть часов. Еще некоторое время – при самом лучшем раскладе часа два-три – уйдёт у того на освобождение. Значит, в распоряжении человека есть ровно восемь часов. Может, и получится обернуться.Не тратя времени, Александер принялся воплощать свой план в жизнь.Стащить с жертвы комбинезон оказалось делом совсем не трудным – благо крепился он на "молнии". А вот надеть его и правильно застегнуть получилось далеко не сразу – техник был ниже Безымянного и значительно уже в плечах и талии. Пришлось снимать с себя практически всю собственную одежду и голышом пытаться влезть в комбинезон. После нескольких минут титанических трудов, человеку удалось втиснуть себя внутрь робы, но чувствовал он себя при этом словно стакан в руке запойного пьяницы – жало и давило со всех сторон. Но хуже всего дело обстояло с обувью! Его собственные мягкие сапоги, взятые "взаймы" в хранилище клана А`Ани – удобные и подходящие по размеру, явно не годились в комплект к комбинезону ни цветом, ни формой, а белоснежные ботинки-тапочки валявшегося без сознания мужчины оказались меньше на несколько размеров. После продолжительной борьбы с собой, Безымянный принял решение и с отвращением стал напяливать на ноги ботинки.Это оказалось… неприятно. Александер стиснул зубы, почувствовав, как ступни буквально сдавливает в комок. Встав и сделав несколько шагов, человек понял, что долго он не выдержит: скоро, очень скоро ботинки сотрут кожу, и каждый шаг превратиться в пытку. Имелся, правда, один выход.Александер уселся на краешек кровати и, мысленно смирившись с тем, что ногами придется "пожертвовать", погрузился в Ми`ру.– Нередко, в бою или же на учениях, мы получаем раны, – Норион уселся на краешек стола – ради солнечного денька и свежего воздуха, вынесенного из душного класса на плац, – и потер старый шрам на левой щеке. – Думаю, даже для вас не является секретом, – он обежал взглядом выстроившихся двумя рядами подопечных – четырнадцатилетних мальчишек, только-только поступивших в Академию и ещё толком не понявших, куда они попали, – и скупо улыбнулся, – что боль – это враг Силы, – дождавшись нестройного всплеска кивков, наставник удовлетворенно хмыкнул. – Что ж, это радует. Так вот, боль – это плотина для Силы. Боль сжимает разум, не даёт ему сосредоточиться ни на чем, кроме собственно боли. Это рефлекс. Знаете, что такое рефлекс? – снова кивки, но уже более уверенные. – Замечательно! Рефлексы присущи всем нам, они – как дыхание. Пока мы живы – они сопровождают нас, но напоминают о себе не часто. Вот боль и есть такой рефлекс, защитный рефлекс организма на вторжение извне. И всё бы ничего – в конце концов, сильный человек обязан уметь превозмогать боль! – но только штука в том, ребятки, что эта самая боль очень мешает в ситуациях, когда Бездна хватает вас за жабры.Раздались неуверенные смешки.– Лейн Александер, – голос старого кона вмиг обрел остроту мономолекулярного резака, – шаг вперед!Не по годам высокий, но очень тонкий и угловатый юноша, с резкими чертами лица, послушно выступил вперед.– И второй – тоже, – прибавил Норион, глядя в упор на стоявшего по соседству с первым мальчишку. – Ты тоже, Влад.Влад лейн Александер, сокрушенно повесив голову, присоединился к старшему брату.– И что тут у нас? – намеренно добродушно поинтересовался наставник, оглядывая провинившуюся парочку с головы до ног. – "Горошинки" отыскали смешинку?В толпе мальчишек раздались тихие смешки. "Горошинки" – как за глаза, да и в лицо, нередко называли братьев Александер за прямо-таки общий характер и одну на двоих тягу к нарушению дисциплины – успели насолить многим, и далеко не один из их сокурсников уже успел стал жертвой их общей любви к проделкам и шуткам.– Может, вы будете столь любезны и сообщите и нам, сирым, что же такого смешного вы услышали, – проникновенно вещал тем временем Нориан, всем лицом и осанкой выражая печаль. – Нет? Не хотите? Вы такие жадные, что не желаете делиться с остальными? Ай-ай-ай, вот никогда бы не подумал, что в славном роду Александеров есть такие скопидомы!Наставник всё ещё говорил, его лицо всё так же оставалось наигранно унылым, а в руке, словно по волшебству, возник вдруг увесистый металлический магазин от разобранного пульсара – остальные части учебного оружия продолжали спокойно лежать на столе.Магазин же, словно живя собственной жизнью, взмыл в воздух и с отчетливым шлепком впечатался в голову старшего из братьев. Брызнула кровь из перебитого носа, Александер пошатнулся, схватился за разбитое лицо – и тут рядом с ним возник наставник. Резким ударом в солнечное сплетение он сбил мальчишку с ног, а уже в следующее мгновение рядом с братом, на камнях плаца, распростерся и Влад.– Боль – это не только ваш враг! – лицо Нориана превратилось в совершенно бесстрастную маску-слепок – на нем не отражалось никаких эмоций, вообще! – голос обрел отчетливые металлические нотки, холодные глаза пристально всматривались в лица сжавшихся от неожиданности и испуга мальчишек. – Боль – это убийца. Это человеческая слабость, отнимающая душу кона!Подошва сапога с силой влетела в бок хнычущего Влада. И ещё раз. Ещё.– Боль делает вас слабыми, а слабым не место в Конфедерации.Снова удар – всхлипы младшего Александера перешли в протяжный, отчаянный вой.– Если вы не можете преступить через себя, через собственные боль и страдания, этим вы губите не только себя.Удар, удар, удар. Нориан бил Влада расчетливо, показательно, эффектно. Кровь брызгала во все стороны – мальчишка уже не кричал, не выл, только тихо что-то стонал, как умирающий кутёнок.– Ты, – избиение прекратилось только после того, как Влад окончательно лишился сознания. А безучастный взор наставника обратился на его старшего брата, корчащегося по соседству. – Ты мог попытаться остановить меня в любой момент, мог оттолкнуть, ударить плетеньем, помешать! У тебя ничего не получилось бы, сопляк, но попробовать ты бы мог – обязан был! Но нет, ты не сделал ничего, ты сосредоточился на себе, на своей боли – и из-за тебя, будь сейчас бой, твой брат погиб бы! Ты слышишь? – Нориан схватил Александера за волосы и ткнул лицом в небольшую лужицу крови Влада, вытекшую из разорванных губ парнишки. – Эта кровь на твоих руках, она – твоя плата за неумение терпеть боль, за незнание, как с ней бороться.Потоки, заполнявшие энергией форму "Свейнт", обнаруживались автоматически. Безымянный практически не прилагал усилий для создания плетения: оно было доведено до степени рефлекторного и творилось будто бы само по себе, именно так, как учил старик Нориан. Он потратил десятки часов и сотни литров крови своих учеников, но смог в итоге добиться от них полной отдачи. Он сумел научить их плести "Свейнт" в любом состоянии: избитые, измученные голодом, дуреющие от жары или издыхающие от холода, с разорванными руками, исполосованным брюхом, с кружащейся от постоянного недосыпа головой – не важно! Любой, кто прошел безжалостную и не знающую пощады школу младшего наставника избирающих Нориана Ганзаки лейн Камичи, мог создать "Свейнт" и тем самым на несколько часов избавить своё сознание от боли. Любой боли!Свейнт не умел исцелять, это плетенье не способно было остановить кровь или залечить рану. Все, на что оно годилось, – убить ощущение. Да, за подобное приходилось расплачиваться. Безымянный видел, как умирали от ран те, кто лишь миг назад фонтанировал жизнью, купленной Свейнтом. Это был риск, оправданный, а в исключительных ситуациях и попросту необходимый. Но всё же риск.Форма наполнилась потоками, запульсировала энергией, ожила. Александер покинул обманчиво-прекрасное и чарующее пространство Ми`ру и вернулся в реальность, вытащив вслед за сознанием и Свейнт. Плетенье тут же, стоило только ему миновать незримый порог явленного мира, оплело своего создателя и, проникнув в мозг и нервную систему, заглушило все сигналы, посылаемые плотью.Безымянный встал и, нарочито шаркая подошвами по полу, несколько раз прошелся туда-сюда. Никаких болезненных ощущений! Они появятся – позже, когда он, выбравшись и вернувшись к заказчикам, снимет с себя морок Свейнта – если, конечно, вообще выберется! Вот тогда-то, изувеченные стопы припомнят ему все издевательства! Но это будет потом – если потом будет. Сейчас же гораздо важнее другое: как можно скорее спуститься вниз и разыскать фассора.А для этого нужно разобраться с техником.Уложив пленника на койку лицом вниз, Безымянный связал ему руки собственным ремнем – жаль, хороший ремень, почти новый! – а ноги – распущенными на полосы рукавами куртки. Для надежности он также покрепче перетянул руки у локтей и ноги в коленях. Получилось на вид вполне надежно. Подергав путы, Александер убедился, что те и вправду вполне себе нечего, крепкие, может и продержатся сколько надо. Под конец он заткнул дрыхнущему технику рот куском рубашки и на всякий случай перевязал его остававшимся от рукава лоскутом.Вот теперь можно и в путь!***Вниз, вниз, вниз и снова вниз. Безымянный спускался всё ниже, всё глубже погружаясь в мрачное нутро инстайта 212 – именно мрачное, поскольку чем больше этажей комплекса оставалось позади, точнее наверху, тем темнее становилось вокруг: то ли техники экономили энергию, то ли… Человек не знал, то ли – "что". Не знал и не хотел знать, поскольку ему вполне хватало и того, что он уже узнал о своих "противниках". Он даже в какой-то мере был благодарен царящей полутьме, ведь она поглощала краски, сглаживала углы и не давала в полной мере рассмотреть то, что скрывали недра инстайта… Видят предки, он-то наивно полагал, что успел в достаточной мере познакомиться с культурой этого странного народа, он думал, что соплеменники А`Ани иВи`атела перестали быть для него абсолютной загадкой… Как же он ошибался!Дикий, нечеловеческий, исполненный болью и смертной тоской крик разнесся по пустынному коридору тридцать шестого уровня, разорвав гулкую тишину, в которой даже шорох шагов воспринимался как благословение; отскакивая от стен и перекатываясь, вопль пронесся из конца в конец и заглох в отдалении, истаял, точно последний стон умирающего – каковым, вполне вероятно, и являлся. Но Безымянный, застывший на месте при первом звуке, ещё долго не мог прийти в себя и заставить двинуться дальше: нервы, проклятые нервы были напряжены и дрожали, точно палец новичка на спусковом крючке пульсара.Все пугающие легенды, все жуткие предания, все чудовищные истории, слышанные в детстве о презренных техниках, – всё оказалось правдой и даже больше! Крохотные искорки сочувствия и понимания, что породило в нем близкое общение с Ви`ателом, – всё исчезло. Техники были злом. Злом в самом низком и отвратительном значении этого слова! Даже Полуживые – эти отвратительные порождения минувшей тьмы, даже они были не настолько омерзительны в своей низменной жестокости: ведь Полуживые всего лишь следовали зову своей природы. Но вот техники…Исследуя этажи в поисках фассора, Безымянный случайно заглянув в одну из полуоткрытых дверей двадцать девятого уровня. Это был исследовательский этаж, о чем вполне недвусмысленно говорило огромное количество всевозможного оборудования, установленного даже в коридорах уровня, – медицинского по большей части. В лаборатории, по счастью, никого не оказалось, иначе Александера, вполне вероятно, ждало бы разоблачение, ведь от увиденного в комнате человека чуть не вывернуло наизнанку. Он побледнел, как мертвец, – а ведь считал, что уже ничто не способно его удивить, напугать – тем более. И стремительно выскочил обратно, в коридор, стремясь убраться подальше – куда угодно, лишь бы подальше! – от этого кошмара!Спешно удаляясь, он не переставал видеть распростертое на прозрачной подстилке, плотно примотанное ремнями к столу тело. Длинные трубки в нескольких местах вонзались в торс и конечности, часть из них выкачивала кровь из несчастного, медленно, капля за каплей переливая её в объёмный бак, стоящий по соседству. Через другие в организм вводилась странная белесо-голубая жидкость. Ноги у человека отсутствовали: правая – полностью, левая – ниже колена. Неподалеку, на медицинской тележке, лежали упакованные в прозрачную плёнку, механические многосуставчатые конечности – в недалеком будущем они заменят ампутированные ноги. Руки у подопытного пока оставались на месте, но Безымянный не сомневался – только пока! Но не это было худшим, совсем не это! Войдя в операционную, Александер встретился глазами с несчастным и понял: тот не мертв. Более того, бедняга, судя по всему, находился в сознании и прекрасно понимал весь ужас происходящего с ним. В безумных, затянутых пеленой непереносимого страдания глазах сквозил разум.Именно от этого взгляда Безымянный и выскочил наружу, как ошпаренный, выскочил, кляня техников на чем свет стоит и искренне сожалея, что среди них явно не водятся пустобрехи-гелертеры, каковых с избытком хватало на "высоких" факультетах академий! Нет, техники клана Суффо были практиками, специалистами узкого и весьма специфичного профиля – за одно существование коего их всех стоило бы сжечь живьем, а ещё лучше – позволить на собственной шкуре испытать все прелести процесса вивисекции.Но что было самым омерзительным в том "обряде", что довелось увидеть Александеру, – его результат!Раз или два Безымянному довелось встретить тех… существ – он не мог придумать названия для подобного – в кого превращаются такие же, как и тот бедолага в хирургической лаборатории, люди. Встретить, ещё до того как Ноби обнаружил спуск вниз. Тогда он и помыслить не мог, что ЭТО когда-то было человеком! Безумный и страдающий каждый миг своего чудовищного существования Йо`Ванн – и тот не выглядел настолько… чуждым. Порождения инстайта 212 были иными. Вначале Безымянный принял их за некую разновидность – то ли хельмов, то ли симбиотов. Памятуя о легенде, рассказанной Ви`ателом, он сперва решил, что техникам удалось создать тот самый вид полуживых чудовищ, о котором их тщетно просили патриархи былых времен. Увы, правда, как обычно и бывает, оказалась куда тривиальней и… страшнее.Сайбиары! Невообразимо уродливый сплав человеческой плоти и механических элементов – тупой, неповоротливый, но выносливый и крепкий, – сайбиар был прекрасным исполнителем простых приказов. Ничего сложного такой твари поручить было нельзя: ведь собственных мозгов у неё, как таковых, не имелось. Но этого, как правило, и не требовалось: ограниченные охранные функции или же выполнение грубых, строго определенных физических действий типа погрузки-разгрузки – вот для чего применялись сайбиары. Ну и ещё война… Акватикус использовал этим монстров на переднем рубеже своих оборонительных порядков. Во всех остальных землях Терры сайбиары, как и прочие производные экспериментов по воздействию на неживую плоть, были запрещены, и нарушение этого запрета, как и всех прочих, каралось смертью. Конфедерация не делала скидок, не выясняла причин… и, видит Сила, Безымянный полностью разделял точку зрения Патриархата, уж в этом случае – однозначно!Но техники Суффо пошли куда дальше в своих разработках, чем даже ученые Акватикуса – те, по крайней мере, не использовали живых существ для создания своих чудовищных подручных. Эти же…Глаза, обезумевшие от боли и страха глаза человека, распростертого на столе, вновь всплыли в памяти.Проходя мимо пары оживлённо беседовавших техников, Безымянный совершенно случайно расслышал слово, которым эти чудовища называют своих рабов: Измененные. Это имя как нельзя лучше подходило несчастным тварям, лишенным не только разума, но и собственного облика. Во время блуждания по инстайту Александер несколько раз встречал измененных… О Бездна, а он-то полагал, что Йо`Ванн выглядел весьма неприглядно! Но, по сравнению с этими существами, отец Ви`атела казался чуть ли не обычным человеком! Худшие ночные кошмары, самые чудовищные и непредставимые порождения больного и извращенного сознания – все они обрели плоть и вышагивали с пугающим автоматизмом, словно машины. Только вот они не были машинами… не до конца. Безымянный видел глаза этих существ, видел похороненную на самом дне этих бездонных и пустых очей боль и отчаянье. В них не осталось воли, не осталось непокорства и сомнений, у них почти не было разума, но некоторая частичка их прошлой человеческой сущности, их личности всё ещё сохранялась в самом мрачном, самом недоступном уголке разума – и это-то и являлось самым страшным! Не внешность – хотя она и была зачастую попросту омерзительной, но Александеру доводилось сталкиваться и с куда более устрашающими созданиями – а именно эта оставшаяся человечность в изуродованных, исковерканных, изломанных телах превращенных в обезличенные машины.И чем ниже он спускался, тем больше измененных встречал на своём пути. Особенно много их оказалось на сорок втором уровне. Только-только сунувшись на этаж, Безымянный поспешно его покинул, не успев даже толком оглядеться. Измененные были повсюду. Буквально! Выстроившись вдоль стен в чудовищной пародии на горельеф, чья задняя часть заключена не в толще камня, а в металлическом, похожем на саркофаг вместилище, измененные десятками, сотнями покоились (или спали) в технической гробнице своих хозяев. Весь огромный этаж был одним, бесконечным хранилищем целой армии измененных. Сколько их было? Несколько тысяч – по самым скромным прикидкам! И для чего предназначалась вся эта масса бесполезных, в общем-то, в обычной жизни существ – этого Безымянный так и не смог уразуметь.Напрашивающийся сам собой вывод был абсурден и нелеп донельзя, но других не было: техники готовились к войне! С кем? Против кого? Единственным их врагом являлась и могла быть только Конфедерация! Но не с ней же они намеревались воевать, в самом-то деле! Сотня ваятелей, даже без поддержки боевых частей, способна разметать в клочья любую армию измененных, какой бы большой она ни была. Тогда кто? Кто является целью техников Суффо?Впрочем, Безымянный не особо тревожился этим вопросом – не его это дело! Его куда сильнее волновал тот факт, что время, купленное похищением и пленением техника на далеком теперь двадцать третьем этаже, стремительно уходит, и уже совсем скоро может настать момент, когда пленника обнаружат или же он сам сумеет освободиться от пут и поднимет тревогу.Следующий за "Хранилищем измененных" этаж оказался оружейной. Его Александер покинул не менее спешно, чем предыдущий.Пришел черед сорок четвертого уровня. Безымянный, открывая двери и входя в коридор, ощутил резкую и энергичную пульсацию от "Следящего". Рядом находились враги. И не измененные, – на них амулет не реагировал совершенно, как не реагировал на взведенную и нацеленную автоматическую пушку этажом выше: машина, она машина и есть. Но теперь амулет буквально изливал волны тревоги – такого не происходило ни разу за всё время пребывания в инстайте. Значит, близко враги из плоти и крови!
