– Ты бы лучше о себе переживал, мальчик. В твоём положении не до бесов, знаешь ли!
– В моем положении? – Безымянный попытался улыбнуться, но вязь всё сильнее проникала в плоть и он не смог даже этого. – В каком положении, дядя? Я уже мертвец…
– О нет, племянник, – Серапис покачал головой, и на миг лицо его обрело человеческие черты. Сочувствие? Безымянный в ужасе осознал, что старший Александер взирает на него с неподдельным состраданием! Что же ожидает его, если… – К сожалению для тебя, мой мальчик, смерть тебя не грозит… Гермаген!
Ваятель поднялся с корточек и, не глядя больше на племянника, вышел из зала слежения, а его место напротив Безымянного занял…
Лицо Гермагена было ужасно, отвратительно искривлено. Невообразимая гримаса ненависти и презрения – словно у ног его издыхала ядовитая гадина – искажала каждую черточку и без того не самого приятного и симпатичного лица.
– Мразь! – выплюнули, кривящиеся и дрожащие от сдерживаемой ярости, губы кона.
Безымянный хотел улыбнутся – ничего другого от своих прежних братьев он и не ожидал – но парализованное тело вконец отказало подчиняться и он не смог сделать даже этого.
– Лучше бы ты сдох в Запределье, предатель!
Правая нога кона отклонилась назад, а затем резко, с тихим посвистом вспоров воздух, устремилась вперед и вверх. Последнее, что успел рассмотреть Безымянный, была рифленая, тяжелая подошва, летящая ему прямо в лицо.
