– И вот ещё что, Павилос. Захвати по дороге пару ребят посмышленей, и везите-ка вы этого дохляка в Ульфдам, а оттуда отправьте прямым ходом в "Оазис" к остальной мрази, нечего… – Гермаген прервался, не доведя мысль до конца, как с ним нередко случалось, и закончил совсем не так как собирался. – Мы здесь и сами как-нибудь управимся, без вас… А ты, как разгребаешься с этой швалью… Для тебя оставлено специальное распоряжения, – де Вард-Тиморенис улыбнулся – если можно назвать улыбкой оскал гиены – и Дани почувствовал как по позвоночнику катятся капли холодного пота. – Тебя ждет незабываемое путешествие в Крайнскальм, Павилос, – старший гроссмейстер разразился потоком булькающих звуков заменявших ему смех, – а уже там ты встретишься с одним замечательным малым, он тебе понравиться, наверняка понравится, Павилос! Заберешь его и под усиленной стражей доставишь к остальным… Ну да чего я разоряюсь? Окажешься в Ульфдаме там всё и узнаешь! Там тебя ждёт-пождёт целое официальное наставление!
Гроссмейстер разразился своим булькающим, отвратительным смехом. Снова шорох шагов, треск разбитого стекла и каменной крошки под подошвой стихающий вдалеке вслед за удаляющимся Гермагеном. Дани с трудом сглотнул вставший в горле ком и перевел дыхание, удивляясь как, после всех уже виденных и пережитых ужасов, одно слово, одно название может так напугать! Крайнскальм… Единственная на весь филиал Валентиниана тюрьма. Место, где содержаться те немногие, для кого даже изгнание в Тартр – недопустимая роскошь. Безумцы и маньяки опаснее в тысячи крат, чем самое ужасное порождение Бездны. И его посылают туда за одним из них!
Дани тяжело вздохнул и опустил взгляд на валяющегося в отключке парня. "Долбанная работа" – в который раз за нынешний день, пронеслось в голове.
Против воли, взгляд его скользнул чуть дальше, к телу женщины. "Красивая" – пронеслась отстраненная мысль. И тут же возникла другая: "Была…"
Дани отвернулся, и некоторое время просто бездумно смотрел в стену. Мыслей не было, как и желания, что-то делать – век бы стоять вот просто так: без чувств, эмоций размышлений и действий!
Внезапно, словно придя из невероятной дали, послышался голос. Дани сразу узнал его, хотя прошло уже больше четырех десятилетий с тех пор как Анн Павилос покинул этот мир. А вслед за голосом, пред мысленным взором сержанта явился и сам старик Павилос.
"Жизнь полна дерьма, – произнёс своё любимое изречение старый кон, гладя исподлобья на повзрослевшего отпрыска, – и если, сдохнув, ты не ощущаешь себя выпачканным по самую макушку – это значит только одно: ты напрасно тратил своё время!"
Дани явственно расслышал эти слова, расслышал даже характерные интонации в голосе отца, Казалось, старик стоит сзади, ухмыляется, и всё так же исподлобья взирает на него, цедя слова сквозь разорванные и неправильно сросшиеся губы. "Ты в дерьме, сынок…" И Дани отчетливо понимал, что это именно так. За сегодняшний день он вдосталь нахлебался дерьма, больше чем за минувшее десятилетие, а может и больше чем за все минувшие годы.
Взвалив Безымянного на плечо точно мешок, Дани потопал к выходу из контрольного зала, мысленно гадая: к чему всё это приведет его? Он помнил и ещё одно любимое выражение отца: "Дерьмовое начало – к вонючему концу". Так что, учитывая все обстоятельства, впереди ничего хорошего не светило.
Путь наверх занял куда больше времени, нежели спуск и объяснялось это не столько тяжестью самого подъема, сколько необходимостью обходить, возникавшие время от времени на дороге завалы. За время восхождения Дани успел полностью ознакомится с ситуацией в штурмуемом комплексе. Собственно, сам штурм уже давно закончился и теперь происходила окончательная зачистка помещений. Сопротивления почти полностью прекратилось и конфедераты лишь изредка встречали сопротивление. За время операции погибли двадцать восемь конов, почти все – стражи. Потерь среди плетельщиков и ваятелей не было – что совсем не удивительно. Убитых техников пока никто не считал, но по предварительным результатам в лаборатории находилось что-то около семисот или восьмисот обитателей. Неплохое соотношение потерь по любым меркам. Наверняка доклад гроссмейстера будет выглядеть одной сплошной победной реляцией. Дани даже затошнило от таких мыслей.
К счастью, он уже успел выйти на поверхность и смог вздохнуть чистый, не изуродованный гарью и запахом трупов воздух. В груди немного полегчало, хотя на душе не стало легче. Отмахав без малого милю к месту стоянки транспорта ладони, трое конфедератов принялись готовится к дороге. Марк отошел к своему стинеру стоявшем поодаль от припаркованных рядом гонщиков сержанта и его щита.
– Куда теперь сержант? – официальным и даже несколько подобострастным тоном, поинтересовался Толик, гладя как Дани укладывает бесчувственное тело несчастного забулдыги на заднее сиденье стинера. Но Павилос, даже не видя лица старого товарища, прекрасно понял, что именно скрывается за простыми словами.
