– Ноби, – тихонько, так, чтобы не быть услышанным техником, позвал Безымянный бесёнка. Но ответа не последовало. Человек некоторое время подождал, а затем повторил призыв. – Ноби, вылезай. Мне надо с тобой обсудить…
– Мне страшно! – крохотная мордочка выглянула из-под скамьи, испуганно хлопая ресницами. Дрожащие пальчики вцепились в край каменного сиденья и часто-часто перебирали по шероховатой поверхности в нервическом тике. – Не соглашайся! Это страшное существо, очень страшно. Я таких никогда не видел – жалостно взмолился бесенок. – Он очень плохой. В нем нет жизни, совсем нет! Он…
– Помнится, совсем недавно ты собирался обворовать его, – насмешливо заметил человек.
– Он страшный. Неправильный весь. С таким нельзя заключать никаких договоров! – Ноби проигнорировал слова Безымянного и продолжил свой монолог, даже не замечая ироничной улыбки человека. Бесенок всегда умел примечать только то, что интересовало его, напрочь презревая всё остальное. – Давай уйдем отсюда. Мы ведь ему ничего не обещали, ничего не должны! Ну кто он нам? Давай вернемся в город. Тихий уютный город, вкусная еда… Давай вернемся… Твой брат, тот, забавный, он нам поможет как-нибудь устроиться и…
Безымянный перестал слушать жалобный скулеж приятеля, поняв, что толковых речей от того не дождаться. С Ноби так всегда! Стоит запахнуть жареным – и природная трусость бесов тут же выплывает не первый план. Правда, стоит этому самому "жареному" захрустеть на зубах, бесенок невероятным образом преображается. Но пока до этого далеко – хныканье и бесконечная череда жалоб, вот и всё, на что можно рассчитывать. Значит, приходится полагаться только на себя.
Решение оформилось внезапно, как нередко случается, когда все силы и душевные и физические направлены на его поиск. Неявное, не облеченное в мысль, не имеющее логической обоснованности и всё же твердое.
– Я согласен, – прошептал Безымянный. Он легко поднялся и, приблизившись к технику, замершему неподалеку от портальных врат спиной к человеку, повторил уже более отчетливо: – Согласен.
– Это радует, – холодно, словно его ни в малейшей степени не интересовал ответ, заявил рыжеволосый, поворачиваясь. – Отправляемся немедленно.
– То есть как – немедленно? – искренне изумился Безымянный. – Я полагал, мы заночуем в городе. Уже темнеет…
– Это невозможно, – всё столь же бесстрастно, как и прежде заявил техник. – Я уже неоднократно заявлял вам и повторю вновь: мы не можем рисковать. Несмотря на отсутствие у вас следящих устройств, возможность того, что вы провокатор, остаётся весьма высокой, так что мы не можем позволить вам вернуться в город и, возможно, связаться со своими истинными нанимателями. Посему наше немедленное выступление не подлежит обсуждению.
– Это уже граничит с паранойей, – раздраженно пробормотал Безымянный, одарив техника гневным взглядом.
– Сия, как вы изволили выразиться, "паранойя" – возможно, единственное, что позволило нам выжить в прошлом и продолжать жить сейчас. Так что доступный вам выбор предельно прост: либо вы немедленно отправляетесь со мной, либо мы расходимся и уже никогда не встречаемся. Всё максимально определенно. Хочу сообщить также, что в дальнейшем вы будете лишены подобной возможности выбора.
