Безымянный наконец понял, что подспудно тревожило его всё это время, не давало ему покоя, как навязчивая мелодия. Голос существа. Наконец-то человек осознал, что напоминал ему тембр голоса собеседника: рокот плазменного сгустка боевого излучателя – монотонный, бесстрастный, пустой. Голос смертельно опасной машины… каковой, собственно, и являлся техник. И всё же… Он не мог объяснить, но с самого начала, когда ещё только Гаргарон упомянул об этом контракте, что-то в нем отозвалось на предложение, и даже сейчас, стоя лицом к лицу с этим ожившим кошмаром прошлого, он ощущал у себя в душе отзвуки этого чувства, своеобразного зова. И он настоятельно требовал: соглашайся!
– Хорошо, – после долгого колебания сказал Безымянный, подчиняясь неведомой силе, толкавшей его во "тьму и неизвестность" Нима. – Немедленно, значит, немедленно.
"Мудрого – судьба ведет, глупого – тащит", – постарался успокоить он собственный разум, оправдать решение. Но в сердце своем понимал: только что был вынесен окончательный приговор его судьбе. Тот, другой путь, что был доступен ему совсем недавно, бесповоротно канул в небытие. Выбор превратился в рок.
