Дорога к дому (СИ) полностью

– Я не настолько мнителен, как вам кажется, – справившись – пусть и только наполовину – с обуревавшими его демонами, заявил Безымянный. – Будь я мнительным – никогда не пришел бы сюда.

– Всё верно, – кивнула женщина. – Но разговора на понятном всем собеседникам языке требуют и элементарные законы вежливости. Вы согласны, лейн Александер?

– Что… – если в первый раз Безымянный удивился упоминанию о своём прошлом, то теперь он был попросту ошарашен. Он точно помнил, что не называл своего родового имени при Ви`ателе, он вообще о нем не говорил. Так откуда – во имя всех кругов Бездны?..

– Вам смешно, – весьма резко проговорил Безымянный. – Однако я не нахожу в этом ничего смешного.

– Ваше недоумение нашей осведомленностью поистине забавно, – подтвердила женщина. – Неужели вы полагаете, что мы допустили бы вас сюда, не наведя никаких справок? Хотя бы самых общих? Смею вас уверить – это не так. Нам известно о вас достаточно лейн Александер, о вас, о вашей судьбе, о вашем прошлом…

– Но как?.. – Как что? Безымянный и сам не понимал, о чем хотел спросить, что узнать. И всё же эта ситуация явно требовала пояснений.

Женщина вновь засмеялась – словно сотни серебряных колокольчиков на весеннем ветерке! Улыбка озарила её лицо прелестью весеннего рассвета.

– Дабы не утомлять вас излишними подробностями, скажу просто: полагаю, юный Ви`ател сообщил вам, что некогда наше сообщество являлось частью ордена Храма? – дождавшись неуверенного кивка собеседника, женщина вновь довольно улыбнулась. – Очень хорошо. Но, вероятно, он не стал сообщать вам, что мы до сих пор поддерживаем некоторую… эммм, связь с нашими бывшими собратьями…

– Храм Предателей, – придушенно прошептал Безымянный. – Стены скорби и памяти…

Белые стены без украшений возносятся к высокому куполообразному своду. Белые стены, освещаемые лишь пляской огненных язычков, дрожащих на кончиках фитилей, – точно сердца, бьющиеся на острие клинка. Белые стены, покрытые замысловатыми письменами, извивающимися в хаотичном танце бустрофедона, – они как слезы стекающие по лику каменной тверди… Имена, тысячи, десятки тысяч имен – давно позабытых и лишь недавно начертанных… Белые стены памяти и скорби – последний приют предателя.

– Да, Храм Предателей, – подтвердила женщина, слегка наклонив голову к плечу по-птичьи. – Но не только. Удивит ли вас тот факт, что Самир Варас полагает вас весьма достойным человеком, заслуживающим доверия, как и Томмек Одноглазый и Черный Эдд…

… – Да чтоб тебе пусто было! Чтоб твои карманы прохудились! Чтоб Женщины в ужасе разбегались от одного вида твоей гнусной рожи! Ты же разорил меня! Вконец разорил! Мои дети будут голодать, проклиная твоё имя, мои жены будут выть на холодном ветру в ночи – поминая тебя! У тебя нет ни сердца, ни совести! Сто золотых… Увы мне! Все так и норовят обобрать бедного, старого, доброго… – Безымянный усмехался, вполуха прислушиваясь к привычным стенаниям и ругательствам Эдда, не забывая, впрочем, внимательно наблюдать за толстыми пальчиками мошенника, отсчитывающими монеты. Похоже, с прошлого раза маленький толстячок выучил пару новых проклятий…

– Достаточно, – оборвал её Безымянный, проведя ладонью по взмокшему лбу. – Вы явно не поскупились на сбор сведений обо мне, – он зло улыбнулся. – Самир продаёт свою информацию дорого, а Эдд и матери "здравствуй" не скажет, если старушка не раскошелится.

– Вы весьма точно подметили эти черты характера ваших друзей из Запределья.

– Они мне не друзья, – холодно возразил Безымянный.