"Земля" внезапно снова дрогнула – видимо, сработал некий внутренний механизм, или, возможно, программа временного ограничения. По краям площадки, очертив правильный круг, вспыхнул бледно-фиолетовый силовой экран, поднявшийся до уровня пояса. Сразу за ним земля словно раскололась, и платформа медленно заскользила вниз. В ноздри ударил запах влажной земли и ещё чего-то не столь узнаваемого. Через считанные мгновенья поверхность скрылась из виду, Безымянный, вскинув взгляд наверх, успел рассмотреть в постепенно меркнущем свете удаляющегося дня темнеющие и осклизшие стены туннеля, уносящиеся ввысь, а затем он опустил глаза и, поскольку больше ничего не оставалось, сосредоточился на своих чувствах. Ощущение было таким – словно ты падаешь, проваливаешься в бездонную пустоту, и даже призрачная опора для ног не спасала мятущийся рассудок от невольного погружения в это подобие сомнамбулического сна наяву. Узкая полоска света вверху внезапно исчезла, окунув глаза человека в первозданный мрак небытия, тьму – возможную лишь в глубине подземелья, отделенного от освещенного солнечными лучами земного мира миллионами тонн камня и грунта.
Чем ниже спутники опускались, тем стремительней становился полет платформы. Несуществующий ветер шумел со все возрастающей силой, закладывая уши, – давление нарастало, заставляя человека буквально вжиматься подошвами в земляной настил лифта. Время будто остановилось, замерло и истаяло, оставив по себе памятью лишь бесконечное падение в "ничто", в никуда, и, возможно, совсем скоро понятие "откуда" тоже утратит свой смысл, оставив опустошенный разум плавать во вне осознания самого себя…
Тихий, немелодичный свист. Безымянный даже вздрогнул от неожиданности и завертел головой, хотя прекрасно понимал разумом, что разглядеть Ви`атела не сможет. Человек решил, что его спутник спасает свой рассудок таким немудрящим способом. Он захотел было последовать примеру техника: внутренний дискомфорт достиг апогея и грозил в ближайшее время перевалить через край, где никакие самоувещевания и самовнушения не помогут, останется только слепая, неконтролируемая паника – но лифт, так же внезапно, как и начал своё движение, – остановился, замерев в пустоте.
И снова ожидание… Томительное, опустошающее бездействие, во время которого воображение рисует всё более пугающее картины возможного. Мгновения? Минуты? Часы? Во тьме время преображается, во мраке оно показывает своё истинное лицо, не различимое при свете…
Свет, вспыхнувший внезапно, без какого-либо внешнего воздействия, на некоторое время ослепил и человека, и техника. Помаргивая и щурясь, точно крот под солнцем, Безымянный принялся озираться по сторонам. Постепенно очертания и формы окружающего пространства перестали "плавать" и меняться, он разглядел непонятного предназначения трубы разных диаметров, протянувшиеся по коричневатым стенам в причудливом, взаимонаслаивающемся и переплетающемся узоре, панели управления с мигающими разноцветными огоньками – о чьем предназначении мог только догадываться. Десятки всевозможных механизмов загромождали пол, в отдалении виднелись опущенные дула двух наполовину разобранных автоматических пушек. Но рассмотреть в деталях помещение ему не удалось, поскольку на площадке перед лифтом их уже дожидались. Безымянный не удивился бы, увидев перед собой многочисленную стражу техников или приведенные в степень повышенной готовности автоматические системы охраны – учитывая жалкую жизнь, исполненную опасностей и страхов, что были вынуждены влачить эти существа, такая реакцией была бы вполне естественной. Но он никак не ожидал, что единственным существом, вышедшим навстречу посетителям, окажется женщина! Впрочем, пол представителя техников угадывался с трудом, ибо она была закутана в широкий плащ темно-красного цвета, с меховой опушкой по краям, лицо скрывал глубокий капюшон, в тени которого невозможно было рассмотреть лица.
– Приветствую вас, путник, – голос у женщины оказался на удивление мелодичным, вкрадчиво-пронизывающим, хотя в нем угадывался тот же самый смазанный акцент, что был и у её сородича Ви`атела, которого она поприветствовала легким кивком.
– Мон Шаноре А`Ани, и`итадт са санита кча`ита ни… – молодой техник склонился в глубоком поклоне, продолжая что-то говорить на своем странном языке. Но женщина оборвала его властным жестом.
– Прошу, юный Никадеви`ател, говорите на общем, иначе, опасаюсь, ваш спутник посчитает, что мы плетем заговор против него. Конфедераты, даже бывшие, всегда такие… мнительные.
Женщина-техник рассмеялась, увидев недоуменное выражение на лице Безымянного, гадавшего про себя, откуда ей стало известно его прошлое, и изящным жестом скинула капюшон.
