Встрепенувшись, Безымянный очнулся ото сна и стремительно выпрямился, усевшись на скомкавшемся от резкого движения плаще. Вначале он счел, что проснулся под влиянием привидевшегося кошмара — нестерпимо-мучительного воспоминания о былом — и лишь затем его внимание привлек амулет, висящий на груди. «Следящий» трясло от вибрационных волн. В мгновение ока сбросив остатки сна и предельно сосредоточившись, человек огляделся по сторонам и, убедившись в отсутствии непосредственной угрозы, сконцентрировался на посылаемых сигналах. Сильная дрожь, пробегавшая по амулету, недвусмысленно давала понять, что поблизости находится очень опасное существо, и оно приближается именно к нему, но отсутствие пульсации в жемчужине указывало также и на отсутствие явно выраженных агрессивных намерений неведомой твари — по крайней мере, пока.
Определив с помощью «Следящего» направление, откуда, вероятнее всего, припожалует незваный гость, Безымянный — внутренне подобравшись и сформировав с полдюжины информационных сетей защитного порядка — устроился поудобнее и, подкинув в костер сушняка, приготовился ждать. Оружия он намеренно не проявлял, ведь его присутствие вполне могло вызвать у приближающегося существа приступ ярости, но на всякий случай сформировал инфоформу легкой звуковой пушки — оружия хоть и не смертельного в большинстве случаев, но весьма эффективного, когда надо замедлить и дезориентировать противника, — и отправил её в крепившийся на левом запястье нанитовый преобразователь.
Время, как зачастую бывает в критических ситуациях, ползло до омерзения медленно, заставляя нервы сжаться в тугой клубок беснующихся змей. От напряжения на лбу выступили капельки пота, хотя ночь была совсем не жаркой, взмокли ладони — хотелось вытереть их, но Безымянный усилием воли заставил себя сидеть абсолютно неподвижно.
Наконец, со стороны противоположной дороге раздался слабый, но вполне различимый шорох сосновых ветвей, под ногой — а Безымянный уже не сомневался, что неведомый гость ходит именно на ногах, а не лапах, — хрустнула ветка, послышалось высказанное на удивление знакомым голосом бранное слово — высказанное, скорее, для того чтобы быть услышанным, нежели по необходимости. Вскоре из густого лесного сумрака выступила худощавая фигура и остановилась на самой границе круга света, источаемого маленьким костерком, давая рассмотреть себя. Но Безымянный, сделав приглашающий знак рукой, не стал особенно приглядываться к незваному гостю, ведь он узнал человека — если существо, заглянувшее на огонек костра, можно было так назвать, — ещё до того как увидел, узнал — и даже заскрипел зубами от досады. Вот только этого ему и недоставало для полного счастья! И как, вообще, тотсумел найти его здесь, во внутренних землях? Как и зачем? Но что бы не явилось причиной визита, одно было совершенно очевидно: его появление, как и всегда, не сулит ничего хорошего. Прошлое посещение этого существа ознаменовалось появлением целой стаи «хохлатых», от которой Безымянному удалось оторваться с неимоверным трудом только через двенадцать дней, и хотя Ним — так звали этого человека или, всё же, скорее, существо — не имел прямого отношения к плохим вестям, доставляемым Безымянному, но… Гонцов, несущих дурные вести, никто не любит! А Ним был именно таким гонцом, можно даже добавить — персональным, личным, его, Безымянного, буревестником! И надо отдать ему должное — неплохо справлялся со своей работой, дюжину раз, если не больше, его предупреждения уберегали Безымянного от серьезнейших опасностей. Взять, к примеру, хоть тот случай с безумным филидом и ордой его выкормышей! И за это Безымянный был бесконечно благодарен Ниму. Но это отнюдь не значило, что он обязан прыгать от радости при появлении такого вестника, да ещё и…
— Здравствуй, Бегущий — оставаясь вне пределов светового круга, проговорил вновь прибывший удивительно низким голосом.
— Ним, — холодно отозвался Безымянный, продолжая разглядывать крошечные язычки пламени и намеренно не смотря на незваного гостя.
