Именно поэтому после того несчастного случая на охоте я начала учиться у Элеоноры. Не ради себя, но ради Люсифера. Чтобы я не чувствовала себя такой бесполезной, когда снова обнаружу его без сознания, и могла сама его исцелить. Так что, если кто-то и понимает, что такое чувство вины, то это я.
Даже без моего дара я знала, что каждое слово было правдой.
Я сглотнула. Один раз. Два раза.
– Мне очень жаль.
Я ничего об этом не знала, даже не думала о таком.
Астра отмахнулась:
– Я никогда не смогу полностью справиться с этим чувством вины, но я приняла произошедшее – не действия моей матери, конечно, но свои собственные. Ничего больше я сделать не могла. Это меня ничуть не оправдывает, но, по крайней мере, позволяет мне спокойно спать по ночам. Ты никогда не должна забывать, что не смогла спасти мать и Леандера – потому что, как известно, на ошибках учатся. Ты должна просто признаться себе в том, что не можешь изменить случившееся. Давать боли выесть тебя изнутри никогда не приведет ни к чему хорошему.
Конечно, она была права. Хотя я решила наконец оставить позади смерть матери и Леандера еще
– Твоя речь была даже лучше, чем речь Леннокса.
Астра выглядела несколько сбитой с толку, но затем решительно покачала головой:
– Пустяки! Вся эта эмоциональная чушь, в конечном итоге, слишком сильно действовала бы мне на нервы.
А вот и старая Астра!
Я ухмыльнулась ей вслед, когда она, не сказав больше ни слова, вылетела из каюты.
Собственно говоря, я не планировала появляться на ужине, но мой желудок урчал так громко, что я наконец подчинилась голосу разума. Перед дверью в кают-компанию я помедлила, прежде чем глубоко вздохнуть и повернуть ручку.
Когда я вошла, разговоры и смех внезапно прекратились. Все взгляды были прикованы ко мне. Некоторые из моих друзей выглядели встревоженными, другие – удивленными.
Я избегала взглядов собравшихся, и в особенности Люсифера. Я не ожидала, что он подойдет к ужину, и с трудом подавила желание сбежать. Я хотела с ним поговорить, обязательно. Но не сейчас. И не здесь.
Морган первой вышла из своего оцепенения, встала и подошла ко мне. Не говоря ни слова, она обняла меня и крепко прижала к себе. Немного опешив, я обняла ее в ответ, прежде чем Гордон, Серафина, а затем наконец и остальные не встали, чтобы также обнять меня. В следующий момент меня обнимала почти вся команда. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Как я заслужила таких замечательных друзей?
От объятий воздержались лишь Люсифер, Астра и Эш. Последний лишь коротко кивнул мне. Впрочем, от него я и не могла ожидать большего. Этот жест был куда более дружелюбным, чем ожидалось от Эша.
Когда меня наконец выпустили из объятий, чтобы я могла отдышаться, все посмотрели на меня выжидающе. Я, конечно, знала, что меня не заставят говорить о произошедшем, но моими друзьями все еще владело любопытство. Пристыженная, я опустила глаза. Перелезши через релинг, я ранила каждого из них.
– Мне очень жаль. – Я посмотрела на них, одного за другим, снова избегая лишь взгляда Люсифера. – Я не могу еще говорить о том, что произошло сегодня в полдень, но хочу, чтобы вы знали – это не имеет к вам никакого отношения. Я бесконечно благодарна вам за все, что вы для меня сделали. Я сама не знаю, что на меня нашло, но как раз пытаюсь выяснить это для самой себя.
Я хотела что-то добавить, отчаянно подыскивая слова, чтобы объяснить им, что волноваться не о чем, но тут вперед выступила Грейс. Она одарила меня мягкой сдержанной улыбкой:
– Тебе не нужно ничего нам рассказывать. То, что произошло сегодня в полдень, – полностью твое дело, и нам не пристало вмешиваться. Просто пообещай нам одно: не пытаться никогда больше лишить себя жизни.
И это все, о чем они меня просили? Дать им такое простое обещание?
– Клянусь жизнью Люсифера, что никогда больше не буду предпринимать попытки самоубийства.
Грейс очень серьезно, но удовлетворенно кивнула:
– Этого достаточно. А теперь садись и ешь.
Я не смотрела на Люсифера, когда уселась на свое обычное место рядом с ним, а Серафина принялась нагружать мою тарелку едой. Я знала, что он следил за каждым моим движением и иногда пытался поймать мой взгляд. Каждый раз я становилась при этом пунцово-красной, но упорно продолжала не обращать на него внимания. Это было хуже всего на свете. Я даже не хотела представлять, что он должен был сейчас чувствовать.
Я знала, что это жестоко и самовлюбленно с моей стороны, но все же продолжала избегать его на всем протяжении трапезы. Люсифер не пытался незаметно схватить меня за руку или коснуться моей ноги. Он принял мое решение и в какой-то момент перестал искать контакта.
Остальные собравшиеся вовлекли меня в пустяковые разговоры, налили мне знаменитый ром Гордона и рассказали столько анекдотов, что мне даже удалось ухмыльнуться. Все было почти как всегда. Настроение казалось беззаботным. События сегодняшнего полудня никто больше не затрагивал.
