– Я скучала по тебе, – прошептала я, хватая губами воздух между поцелуями. – И мне так жаль, что я не обращала на тебя внимания за ужином!
– Ничего, – отмахнулся он. – Я понимаю, ты не могла смотреть на меня, но теперь все в порядке.
Я хотела ему верить. Хотела верить, что у меня никогда больше не будет проблем, что я буду счастлива до конца своих дней.
Обычно я всегда опасалась таких мыслей, потому что большую часть времени оказывалась весьма неправой в столь щекотливых вопросах. Но на этот раз я действительно поверила словам Люсифера. Может быть, мне и вправду никогда больше не придется испытывать тревоги и сгибаться под тяжестью забот?
Я поднялась. Люсифер тоже вскочил с той знакомой мне кошачьей гибкостью, которая заставила меня улыбнуться.
– Нам нужно пойти спать, – сказал он. – Позади долгий день.
– Ты что, пытаешься играть в разумного человека? – поддразнила я его.
– Я не пытаюсь, – ухмыльнулся он. – Я
Я лишь покачала головой и, не скрывая улыбки, последовала за ним в сторону наших кают. Перед дверью я остановилась в нерешительности.
– Можно мне сегодня ночью спать у тебя? – спросила я.
Люсифер склонил голову:
– Это именно то, чего я ждал.
Вот так и вышло, что мы втиснулись в его койку, крепко обняв друг друга, и вместе искали сна. На этот раз мне было намного легче закрыть глаза.
Я почти уже заснула, когда Люсифер едва слышно прошептал:
– Я люблю тебя.
Я улыбнулась, не открывая глаз.
– Я тебя тоже люблю, – пробормотала я и в следующую секунду заснула.
Люсифер уже давно не спал так хорошо, хотя сон его длился всего несколько часов. Проснулся он уже с рассветом. Золотые солнечные лучи, пробиваясь сквозь занавеску, заливали каюту теплым светом.
Он посмотрел на Тамару. Она спокойно лежала в его объятиях, прижавшись головой к его груди. Вид ее вызвал у него любящую улыбку. Даже во сне она была прекрасна. Тогдашней бледной, хрупкой девушки больше не существовало. Ее кожа теперь была загорелой, и немногочисленные веснушки были на ней едва заметны. Лицо ее округлилось, больше не казалось угловатым и исхудавшим, и даже волосы заблестели.
Но все это не имело никакого значения в сравнении со светом, озарившим ее лицо прошлой ночью. Люсифер снова и снова возвращался в мыслях к этому моменту. Когда он поделился с Тамарой своими размышлениями насчет пророчества, лицо ее засияло ярче, чем заключенные в ее глазах два солнца. И этот смех… Если бы он мог как-то запечатлеть его, чтобы каждый день слушать его снова и снова, он бы это сделал.
Ему хотелось веселить ее, чтобы она сияла. Ему хотелось, чтобы она шла по жизни смеясь, беззаботно пританцовывая и улыбаясь. Ему хотелось, чтобы она была счастлива. Счастья Тамары ему хотелось больше всего на свете – потому что если она была счастлива, то был счастлив и он.
Люсифер нежно поцеловал Тамару в лоб, но она не проснулась. Он осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить ее, и вышел из каюты. Он наконец принял решение, над которым размышлял несколько недель.
Теперь он направлялся в капитанскую каюту.
Я проснулась незадолго до полудня и уже давно не чувствовала себя такой отдохнувшей. Люсифера рядом не было, но этого и нельзя было ожидать. Наверное, все уже давно собрались за завтраком, если еще вообще не поели и не встали из-за стола.
Протерев глаза, я встала и проскользнула к себе в каюту, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Затем я направилась в кают-компанию. Вся команда действительно еще завтракала.
Когда я вошла, оживленные разговоры прекратились. Люсифер, сидевший на своем обычном месте, улыбнулся мне. Алый блеск в его глазах мгновенно усилился. Я не могла не улыбнуться ему в ответ.
– Доброе утро, – прощебетала я и села рядом с ним.
Серафина протянула мне корзинку с хлебом, и я взяла несколько кусочков. Беседа возобновилась, но тут Леннокс мягко подтолкнул меня локтем:
– С тобой все в порядке? Ты выглядишь такой… другой.
Я улыбнулась ему:
– Думаю, ты хотел сказать:
Затем я чуть повысила голос, привлекая к себе внимание, и все в помещении замолчали. Я была готова поговорить о случившемся. Моя новая семья, мои друзья, которые прошли бы за меня сквозь огонь и воду, более чем заслужили правду. Прочистив горло, я начала свой рассказ.
Я поведала им о темном пророчестве, о котором раньше умалчивала. Я сказала, что мой прыжок в воду был отнюдь не моим решением, а предписанием какого-то безумного мага, выдуманным несколько веков назад. А еще я добавила, что благодаря героическому спасению меня Ленноксом пророчество наконец полностью потеряло надо мною власть.
– Я свободна, – закончила я свое повествование.
Тишина.
Затем Гордон захохотал. Он смеялся столь заразительно и громогласно, что я могла лишь смущенно усмехнуться.
– Это самая сумасшедшая вещь, которую я когда-либо слышал! – фыркал капитан. – Но, поскольку ты не можешь лгать, все это безумие, вероятно, является истинной правдой.
