Мы разом схватились за мечи, услышав, что жалкий маскарад ангела раскрыт, но в глазах толстяка не было ни ненависти, ни угрозы, лишь всё тот же страстный профессиональный интерес, которым он наградил и меня.
— Хватит ли у тебя сил, светлоликая? — его голос прозвучал необычно тихо.
Элати долго не отвечала. Откинув не нужный более капюшон и разбросав так и не потерявшее за долгие дни скитаний блеск серебро волос, она задумчиво гладила холодную стену. И ведь она действительно размышляла над этим малоясным вопросом. И для неё действительно было важно ответить на него верно. Было важно разгадать эту загадку.
— Не знаю, — она с грустной гордостью устремила свой взгляд поверх наших голов и повторила. — Не знаю.
— Ну, хоть эта загадка оказалась разгаданной, — толстяк удовлетворенно вздохнул, — и теперь вам пора идти. И помните, — он поднял пухлый палец, — в мире много загадок, но разгадать, как правило, надо лишь одну. И тогда остальные окажутся не нужны и забыты. — Он внимательно взглянул на ангела, — поспеши, златоглазая, он ждёт.
Равнодушная стена треснула, раскрыв перед нами ещё одну холодную тропу. Слава огню, она оказалась последней. В нескольких десятках метров от нас вальяжно раскинулся Великий Коцит. Лицо ангела дёрнулось в страстном порыве, глаза загорелись, пальцы рук сплелись в душащих объятиях. С какой-то невероятной тяжестью она сделала первый неуверенный шаг. Покачиваясь и подавляя явное желание оглянуться, Элати приближалась к хранящему вечное молчание озеру. Я тревожно следовал за ней, держась на пару шагов позади.
Под ноги мне упал яростно скинутый плащ. Крылья леди расправились, их наполнила волнительная дрожь. Вслед за плащом последовал, оскорблено зазвеневший меч, за ним куртка и сапоги. Скоро Элати оказалась полностью обнажена. Замерев на несколько уже ничего не значащих секунд на самом краю, она бросилась в ледяные объятия Коцита.
Сделав пару коротких и верно лишних шагов по поверхности озера, она припала к нему всем свои жаждущим телом. Леди медленно ползла, лаская пальцами и губами вечный лёд Коцита. И передо мной предстало величайшее чудо в уже прожитой жизни. Непоколебимый Коцит таял под зовущим его телом ангела. Суровое озеро расступалось перед посланницей небес, не имея сил противостоять её безумному и чарующему желанию.
Прелестный стон ангела сотряс берега Коцита. Её руки устремились вниз, превращая лёд в воду, стараясь обнять и прижать ещё сильнее, чем сейчас. И Коцит дрогнул. Забывший, что такое время, лёд раскрыл своё ложе, нетерпеливо бросая в него крылатую избранницу. Белоснежные крылья дёрнулись в радостно-испуганном взмахе, и Коцит вновь затворил свои двери, забирая ангела под звенящий в предвкушении лёд.
— А знаешь, что я люблю ещё больше загадок? — недавний толстый знакомый нагло прервал мой чуть затянувшийся транс от созерцания развернувшейся перед моими глазами картины.
— Пожрать? — несмотря на явную риторичность вопроса, я всё же рискнул сделать некоторые предположения.
— Нет, — собеседник наградил меня недоумённо-сомнительным взглядом, — ещё больше я люблю ответы. И разве сейчас тебе не хочется найти ответ, что же творится по ту сторону льда. — Вот! — он правильно понял выражение моих дрогнувших глаз. — И поверь, мне хочется ещё больше. И мне дано право узнать. И я поделюсь этим правом с тобой. И не потому, что я добрый, — он двусмысленно подмигнул мне, — а потому, что вдвоём интереснее. Дай руку.
Я протянул любителю коллективных развлечений свою ладонь и ощутил странную тяжесть его маленькой руки. Взгляд мой задрожал и вдруг ринулся вперёд, пробивая ледяные преграды, стремясь разглядеть в этом царстве вечного холода горящее страстью тело ангела. И я увидел его, увидел и прижался, словно сам стал частицей Коцита. Леди плавно опускалась ко дну озера. Её тело кружилось и тянулось, пленяло и звало. С побелевших губ срывались стоны наслаждения и выкрики страха. Пьяные глаза пылали несвойственным ангелам огнём. Мокрые крылья обнимали дрожащее от холода и вожделения тело.
Сквозь нависшие над ангелом прозрачные стены проступали полуневидимые черты то ли лиц, то ли их странных пародий. Мелькали стремительные силуэты фантастических существ, проносились неузнанные слова и непонятые призывы. Видела ли она всё это, видел ли я сам? Я никогда не узнаю правды, я потерял счёт минутам, я не мог оторваться и спросить, переспросить и не понять. Я словно сам был там, вместе с ней, с замершим сердцем ожидая развязки этого долгожданного свидания.
