— Или скажешь правду, или умрёшь, — я вполне натурально зевнул.
Как оказалось через пару дрожащих секунд жить он хотел больше, чем врать. Несколько приуменьшив свою вину, он всё же подтвердил версию всё ещё не отпущенных мной дьяволов.
— Вот так, Бриор, — я посмотрел на нашего Героя. Вид надо сказать он имел удивлённо-оскорблённый. Вероятно, дьяволу без оружия, всё же удалось произвести на его молодой ум некоторое впечатление. И как было видно, он оставался не слишком согласен с ещё невысказанным мной, но вполне очевидным решением. Однако, потакать его желаниям я был точно не намерен.
— Идите куда шли, — я отпустил дьяволов. — И стимулируйте без фанатизма, — старший группы невысоко подлетел в воздух, — а то вдруг ещё встретимся.
Дьяволы быстро и с видимым облегчением отправились в дальнейший путь, а я снова обратил свой взор на нашего неудавшегося мстителя. Тот ответил мне гневным и непонимающим взглядом.
— Я хотел защитить слабого, — он буквально выплюнул мне в лицо эти поистине геройские слова.
— Похвальное желание, парень, — я посмотрел на удаляющуюся телегу, — только при этом надо помнить, что слабый не всегда прав. А точнее он довольно часто не прав, ведь слабый, как правило, не хочет быть правым, слабый желает быть сильным. Он тоже желает вершить, а не терпеть.
— А если ты сильный, значит и прав? — он буквально обвинял меня.
— Увы, — я усмехнулся, — это тоже вряд ли. Ведь сильному уже не нужна правда, он вполне может позволить себе лгать. И иногда эту ложь остаётся лишь терпеть.
— Я никогда не буду терпеть ложь, — очередной смешной идеал увенчал его пылающие глаза.
— Как угодно, — мне в целом было всё равно. — Но не лучше ли нам продолжить путь к мрачной цитадели Чёрного герцога. А то вдруг с ним что-нибудь случится.
Несколько минут в душе Бриора разум вёл отчаянную войну с эмоциями и в итоге, слава огню, победил. Как ни прискорбно, но дорога этого парня была сейчас и моей дорогой и сходить с неё было бы несколько неоправданно. Поэтому, я испытал некоторое облегчение, когда смущенный неожиданным поворотом событий Герой, надменно не обращая на нас пламенных глаз, решительно устремился вперёд — убивать Чёрного герцога.
— Слушай, мастер, — Элати пытливо посмотрела мне в глаза, — а почему здесь всем наплевать, что я ангел. Неужели не бросается в глаза.
— Точно не знаю, крылатая, — я устало вздохнул, — но в Аду долгое время циркулировала версия, что в Лабиринте мы видим лишь тех, кого готовы увидеть. Мы видим дьяволов, так как ожидали увидеть дьяволов, а кто они на самом деле нам никогда не узнать. Вот и они видят тех, кого легко может воспринять их разум. Видят своих сородичей.
— Удобно.
— Ещё удобнее.
Почти два часа мы взбивали дорожную пыль, наблюдая перед собой чрезмерно прямую спину нашего так и не сказавшего ни слова провожатого. Дорога не дарила нам особенного разнообразия, говорить было не о чем, а нормально размышлять в состоянии сильно ослабленном, после вчерашнего злоупотребления вином я не мог. В общем, особой радости, дорога к удивлению не дарила. Наверное, действительно старею.
Вдруг на горизонте возникло тёмное пятно. Через полчаса пятно приобрело довольно монументальные очертания, а ещё спустя не сильно затянувшееся время справа от нас вырос полуразвалившийся, но ещё имеющий какое-то подобие формы замок. На мой взгляд, ничего необычного в его серых стенах не было, однако Бриор заметно напрягался, пропорционально нашему приближению к этому творению местных зодчих.
— Что за камни, приятель? — интерес у меня надо сказать был довольно посредственный, но хотелось хоть как-то развлечься.
— Это не камни, — через несколько сомневающихся секунд наш Герой всё же снизошёл до ответа, — это руины Дворца Слёз. Здесь жил и творил свои злодеяния отец Чёрного герцога — его называли Повелитель слёз. Долгие годы по этим землям текла кровь, пока, наконец, не нашёлся Герой, созвавший под свои знамёна могучих воинов. Они разрушили проклятый дворец и убили его кровавого хозяина. Говорят, если пробраться в глубину этих мрачных коридоров, то там можно найти топоры Повелителя слёз, те самые, от которых погибло столько Героев. Но никто до сих пор не осмелился дотронуться до этого проклятого оружия.
— А что, говоришь хорошие топоры? — топоры я любил совсем чуть меньше мечей.
— Это было самое смертельное оружие на этой земле, — Бриор не заметил азарта в моих глазах. — Говорят, что свою силу Повелитель слёз черпал именно из них.
— Врут, скорее всего, — я уже увидел чёрное пятнышко входа в разрушенный дворец. — Но я думаю, стоит в этом убедиться. Ты как считаешь, крылатая?
— Стоит ли, мастер? — Элати явно не хотелось опасно задерживаться.
— Стоит, — я уже решил. Я действительно чувствовал себя немного ущербным без надёжной стали в руках. А тут неожиданно подвернулась возможность отхватить такой раритет. А в злую сущность оружия я не верил никогда. Ведь мои утерянные клинки тоже в общем то не были злы, просто у них была несколько другая система ценностей, априори несовпадающая с общепринятой.
