— Так знаешь или нет? — я, конечно, был не против совета, но умолять о нём точно не собирался.
— Знаю, — он задумчиво посмотрел на лениво развалившуюся руку, — конечно, знаю, ведь я сам почти убежал, но потом понял, что мне, увы, бежать как раз не куда. И тогда пришлось вернуться. А возвращаться всегда так обидно, особенно когда уже почти схватил приз, — он заметно погрустнел. — Но когда у кого-нибудь получается убежать с моей помощью, я всегда радуюсь, как будто убежал вместе с ним. И тогда я смеюсь. Но, к сожалению, я смеюсь очень редко.
— Сейчас у тебя появился шанс захохотать во весь голос, — я, наконец, отпустил его Путь. — Только скажи куда и можешь начинать смеяться.
— Пошли, — он махнул рукой и неторопливыми шагами устремился в глубь пещеры.
Его смешная фигура маячила перед нами не менее трёх долгих тёмных часов. Его маленькие руки проламывали камни, находя новые тропы в обречённых тупиках. Его спокойный голос рассказывал нам о своей нелёгкой дороге и о тех, кому он всё-таки подарил счастье бегства. А потом он остановился в узком, странно подрагивающем коридоре и вытянул свою руку вперёд.
— Бегите туда, — его лицо озарилось искренним счастьем, — там ещё есть к чему бежать.
Я благодарно кивнул волосатому коротышке и посмотрел на устало прикрывшую глаза Элати.
— Побежали, крылатая.
Ты заблудился и бежал, не догонял, не успевал
И ветер пьяный всё кричал, чтоб ты упал.
И нет дверей, лишь темнота, проклятий стая, смех шута
Но ты беги, ведь сзади пустота.
Я, не сдерживая чувств, прикоснулся руками к родной земле. Мы снова были в Аду и, по-моему, даже Элати была рада этому относительно счастливому для неё факту. Мы смогли вырваться из цепких лап Лабиринта, и теперь я победно оглядывал знакомые места. А места действительно были приятно знакомыми. Отсюда до замка Нар-Дагора оставалось не более недели пути. И пути, который при классических раскладах не должен был обременить нас дополнительными трудностями. Но что-то я уже давно не держал в руках классических раскладов.
— Всё, крылатая, — я удовлетворённо потянулся, — больше никаких Лабиринтов, только прямые дороги.
— Что-то ты слишком оптимистичен, дьявол, — леди привычно скрыла серебро волос под широким капюшоном.
— Это эмоции, крылатая, — я пристально посмотрел вдаль. — Позволь мне немного эмоций.
Я даже не жалел об отсутствии какого-нибудь незатейливого транспорта, так приятно было вновь шагать по знакомым с юности местам. До ворот моего замка мы могли добраться отсюда дней за пять, и я с трудом подавил в себе это почти ностальгическое желание. Дело было ещё не закончено, и ни на шаг не отстающая от меня, замотанная в плащ фигура напоминала об этом с излишней периодичностью.
Мой взгляд оторвался от манящих далей и практично заострился на группе всадников, не торопливо двигающихся нам навстречу. Судя по богатым одеждам, уверенному виду и явно породистым ящерам, местная аристократия вышла на послеобеденную прогулку. Вернее, сегмент аристократии представлял только скачущий впереди всадник, остальные же, скорее всего, были положенной по статусу свитой и охраной.
Через несколько минут группа оказалась в нескольких метров от нас. Я встретился взглядом с задумчивой дьяволицей, восседающей на переднем ящере. Тонкие брови дьяволицы удивлённо взлетели вверх, карминовые глаза полыхнули знакомым огнём. Ящер недовольно рыкнул, когда наездница резко и уверенно остановила его лёгкую поступь.
— Кэй? — сердце невольно вздрогнуло, когда я вновь услышал, так и не забытый за эти годы, глубокий бархатный голос.
— Шали, — все, что когда-то было, вновь набросилось на меня тонкой, но так и не порванной цепью, заставляя губы снова и снова шептать её имя.
Княгиня Шалер, моя Шали. Годы сделали её только прекрасней. Её великолепные волосы цвета дразнящего пламени, казалось, стали ещё гуще и пышнее, и мне снова захотелось зарыть в них лицо, вдыхая аромат юного огня. Её губы, утратившие лёгкий налёт наивности, снова звали целовать их с ещё нерастраченной страстью. Её руки опять манили меня своей яростной теплотой. Шали, — первая и последняя женщина, которую я любил, люблю, и вероятно буду любить до самого конца.
Это было давно. Тогда молодой и не слишком богатый Мастер Дорог до безумия влюбился в единственную дочь Верховного Магистра Ордена Искусств. Конечно, её отец отказал ему не только в любви, но и даже в мечтах. И конечно ему было абсолютно плевать на любые запреты.
