Каф-Завар Верховный Магистр Ордена Греха был не самой приятной фигурой в землях Ада. Да и его, нередко проклятый пламенем Орден был местом мало похожим на мои мечты. Хотя мечты его адептов он оправдывал в полной мере. Каждый пришедший в Орден должен был навсегда отдать порывы своей души ради увеселений плоти. И несмотря на дикость сказанного, Орден никогда не знал нужды в новых братьях, которым хотелось всё и сразу. Хотелось самых примитивных и самых сладких радостей жизни, и ради них они с оскорбительной лёгкостью отказывались от чистой любви, от искренней дружбы, от радости духовного поиска. После того как они перешагивали порог Ордена, у них по-прежнему могли быть и друзья и любовь, но всё это отныне было покрыто серой копотью греха.
Вполне очевидно, что такой Орден не смог бы долго продержаться в суровых условиях Ада, если бы его адепты не обладали своей, грешной силой. Мастера Греха обладали способностью перевоплощаться в странных и смертоносных существ. Этих существ называли Слуги греха, и они в полной мере были похожи на грехи своих хозяев. Мастера Греха сохраняли необходимый контроль над своим разумом и получали в свои руки огромные боевые возможности. Даже Мастера Войны признавали их призванную из неведомых пределов силу. Источник этой силы был, как водится, главной тайной Ордена и на общее обсуждение так и не вышел.
— Ну, так, как Кэй, поможешь? — а вот теперь она уже просила, и кем бы я был, если бы отказал ей в этой смешной для влюблённого просьбе.
— Назначь время, Шали, — я взял её руку, — просто назначь время.
— До моего замка отсюда не более часа, Кэй, — её ногти сладко царапали мою ладонь. — Он со своим табором остановился у его стен.
— Дай мне мгновения, Шали, — я с неохотой убрал её руку, — мне надо переговорить с моим спутником. Я скоро.
— Жди меня здесь два дня, крылатая, — я давал Элати последние наставления перед вынужденным расставанием. — Если не вернусь, что вряд ли, иди по этой дороге дней пять, а потом будет отличный поворот, который выведет тебя прямо к Замку Трёхрогого.
— А ты оказывается не такой бесчувственный, каким стараешься казаться, мастер, — Элати не скрывала насмешливую улыбку.
— Все мы не такие, леди, — я поднял руку в прощании, — но уж какие есть.
И оставив ангела в укромной пещере, подальше от ненужных глаз и ушей я, как и много лет назад, поспешил на очередную схватку по одному слову своей возлюбленной.
Замок Шалер стоял у берега неглубокой реки на небольшой возвышенности. Замок строили лучшие архитекторы Ордена Искусств, и обычно он холодно блистал изяществом и благородством. Но сегодня, увы, был не тот день.
В нескольких десятках метров от высоких стен замка разбили свои золоченые шатры адепты греха. Это была разноликая, безвкусная толпа, от которой исходил вульгарный несмолкаемый шум. Здесь пели, кричали, ссорились и громко неестественно смеялись. Здесь не знали ни этикета, ни вежливости. Туман греха повис над когда-то ясным полем, чья трава так часто оплетала наши влюблённые тела. Я почувствовал как в мой разум уверенной походкой замаршировали эмиссары холодного гнева. Как смел этот сброд оскорблять своим присутствием столь светлое для моей памяти место.
— Каф обещал, что не уйдёт, пока я не соглашусь с ним поужинать, — Шалер с брезгливостью смотрела на свой новый пейзаж. — Уже месяц стоит, сожги его пламя. Посвящает мне бездарные стихи и клянётся, что я стану его.
— Ну, с клятвой он поспешил, — я уже искал свою цель, — придётся не сдержать.
— Ты так уверен, Кэй, — княгиня ласково коснулась моей руки, — он всё же Верховный Магистр.
— Он труп! — ярость говорила за меня. — Это моя клятва. Это слово Хозяина Пути.
Мы уже подходили к первому широкому, чёрно-алому шатру с причудливой вышивкой серебряными нитями. Из него, чрезмерно громко смеясь, вывалился большой, тучный дьявол, одетый в одни просторные, тонкой работы штаны. Его рука на удивление уверенно выливала вино из узкогорлого кувшина себе в рот. Кувшин, расплёскивая вино, полетел на землю, а дьявол к моим ногам. Лёжа на земле, он непонимающим взглядом смотрел на нашу пару.
— Где Каф-Завар? — я решил направить его мысли в нужное для меня русло.
— Да, кто ты такой?! — дьявол попытался встать. Увы, эта попытка не увенчалась успехом.
Я присел перед его дёргающейся в тщетных усилиях встать фигурой. Мой топор флегматично пронёсся рядом с его ухом.
— Это простой вопрос, грешник, — я старался быть спокойным. — Но ответить на него надо предельно верно.
