Это было что-то вроде камина. Только камина размером с маленькое поле. И высотой с него же. Пламя здесь было необычайно спокойно. Не послушно спокойно, но задумчиво спокойно. Так спокоен тот, кому уже некуда торопиться в этой жизни. Тот, кто может позволить себе самую лучшую мелодию на свете — мелодию тишины.
Откуда-то издалека, из затягивающей глубины этой огненной поляны ко мне приближалась высокая, величественная фигура. Она была неотделима от окружающего её обжигающего моря, и только одна деталь помогала отличить её от ходячего костра. Устремлёнными вверх сполохами огненную голову венчали три пламенеющих рога. Отрешённым, чуть насмешливым взглядом на меня смотрел Великий князь Нар-Дагор.
— Упрямый ты дьявол, Кэй-Сагор, — он остановился в нескольких кипящих жаром метрах от меня, — и смерть тебе не повод.
— Верховный!
— Великий князь!
Ашзар и Элати низко склонили свои непокорные головы, приветствуя того, кто уже не должен был ступать по этой земле. Их радостное удивление было столь искренним, что мне даже стало несколько стыдно за свой легкий кивок, которым я решил поприветствовать Трёхрогого.
— Леди, — Нар-Дагор посмотрел в глаза поднявшей голову Элати, — мне никогда не понять твоей боли и никогда не вымолить прощение за неё. Но знай, — он властным жестом остановил срывающиеся слова ангела, — знай, что нет ничего выше той жертвы, которую ты принесла ради всех нас. Ничего выше, ничего чище, ничего искреннее. И в мире нет награды достойной тебя, светлоликая. В мире нет никого, кто был бы достоин стоять рядом с тобой. Весь мир должен опуститься пред тобой на колени и пусть же я буду первым.
Возможно, первый и последний раз Великий князь Нар-Дагор преклонил перед кем-то колено. Его пылающая голова наклонилась и несколько долгих секунд смиренно смотрела в пол. Вслед за ним изящной тенью склонила колено Ашзар. Я же вновь решил ограничиться полублагодарным кивком, и на этот раз мне действительно было стыдно.
— Храни её, Ашзар, — Трёхрогий вновь возвышался над нами, — её и Орден, — он почти весело подмигнул дьяволице. — А теперь, — его лицо вновь стало суровым, — оставьте нас. У меня мало времени, а нам непременно нужно успеть, верно, мастер?
— Вернее, только пламя, — я стряхнул со лба неожиданно выступивший пот.
Даже после смерти Нар-Дагора слушались беспрекословно. Не прошло и минуты, а уже никто не смел прервать начало нашей беседы.
— Ты твёрдо решил, Кэй? — Трёхрогий пристально смотрел на меня. — Никогда не поздно повернуть.
— Поздно, князь, — я не отводил глаз, — я опоздал на долгие годы.
— Сегодня хватит и секунд, — Нар-Дагор прищурил пламенные глаза, — обратной дороги уже не будет.
— Обратная мне не нужна, — становилось жарко, — у тебя вроде было мало времени, князь.
— Верно, — Трехрогий вытянул вперёд руку. — Подойди, мастер.
Я с сомнением посмотрел на разделяющую нас реку огня. Для Нар-Дагора она с недавних пор была манящим домом, но мне казалась как раз той преградой, которую лучше обойти. Я перевёл свой колеблющийся взгляд на Великого князя.
— Подойди!
Голос Трёхрогого громовым раскатом накрыл мои вялые сомнения. В хаосе бушующего огня я на краткое мгновение увидел очертания дрожащей дороги. Для меня этого было более, чем достаточно. Я шагнул в покорно расступившееся пламя. Через несколько мгновений я при желании уже мог коснуться одного из трёх знаменитых рогов.
— Твоя плата, мастер, — голос Нар-Дагора был официален и сух. — Руку!
Я протянул ему раскрытую ладонь. Ту самую, которая уже была отмечена прикосновением Риар-Шагота. Огромная длань Великого князя жёстко стиснула мои застонавшие пальцы. А в следующий миг я не закричал только потому, что боль не позволила мне даже этого. А упасть мне не позволил Трёхрогий.
Всё моё тело превратилось в огненный цветок. Цветок, который безжалостно срывают для того, чтобы бросить его с обрыва и посмотреть, как станет с ним играть пьяный ветер. И в тот миг, когда этот цветок уже уносился в забытую даль, Нар-Дагор отпустил мою руку.
Меня швырнуло назад, за край огня и боли. Рука безжалостно разрывалась на части, тело выгибалось дугой от слишком медленно заживающих ожогов. Я не мог встать и с трудом ловил короткие вздохи. Но на моём обожженном лице мерцала полная яростной прелюдии счастья улыбка. Теперь я знал, теперь я видел, и теперь я желал ещё больше.
— Иди, Кэй-Сагор! — голос Трёхрогого исчезал в рёве обезумевшего огня. — Иди и не жалей, когда обернёшься!
— Ну, вот и всё, Кэй, — Ашзар криво улыбнулась. — В расчёте?
— В расчёте, княгиня, — улыбнуться в ответ у меня не получилось, — высоких тебе дорог.
— Прощай, мастер, — Элати грустно смотрела на меня сверкающими алмазами глаз, — спасибо тебе. Спасибо за всё.
— Удачи, крылатая, — я последний раз взглянул на белоснежные крылья, — и да хранит тебя Великое Пламя.
Я отвернулся и сделал пару неверных шагов. Позади не звало ничего, что могло бы остановить меня хоть на миг. Я безумно усмехнулся в багровый, гневно-молодой закат и ловко поймал ответную усмешку. Мне оставалась последняя дорога. Дорога к Предвечному Пламени.
