— У меня пожалуй была проще. Она просто началась и просто закончилась. Впрочем, начинать всегда просто, а вот конец, — он зачерпнул ещё горсть песка, — конец всегда тяжёл. Конец всегда не такой, каким он виделся в начале. И именно в конце мы понимаем верность выбранного пути. И как нам порой бывает страшно оттого, что мы пришли совсем не туда, куда хотели.
— Поверь мне, учитель, — я закашлялся от попавшего в горло песка, — прошу тебя, поверь.
— Чужая вера может сделать тебя необыкновенно сильным, ученик, — старый дьявол печально вздохнул, — но она может жестоко обмануть. И тогда ты можешь уже не встать. Никогда.
— Но ведь своей иногда бывает так мало, — я всё ещё стоял на коленях, — слишком мало.
— Но это лучшее, что ты можешь дать себе, Кэй, — Дагар-Дэй с неохотой поднялся. — Так что держись за неё крепко.
— Вставай, мастер.
Я с трудом повернул голову. Возле меня, плавно взмахивая белоснежными крыльями, парила Элати. На её прелестно-бледном лице играла всепрощающая улыбка, а её видевшие слишком много боли глаза снова сверкали чарующим золотом. Она беспечно рассмеялась и протянула безупречную ладонь.
— Вставай, дьявол, — тебе надо идти.
Неожиданно стало легко. Легко не телу, легко душе, легко глазам, легко позабытым на жаре мыслям. Я дотронулся до протянутой ладони. Элати весело подмигнула и, нежно взмахнув крыльями, воспарила ещё выше, поднимая меня в такт этому взмаху.
— Красивые глаза, крылатая, — я уже почти прямо стоял на ногах.
Леди не ответила. Её всесветлый силуэт поднимался всё выше и выше, пока не исчез, потерявшись от моего полуслепого взгляда. Я опустил голову, мне действительно нужно было идти. Дорога усмехнулась, когда я решил напомнить ей об этом. Рука отозвалась знакомой болью, песок хитро оскалился и попробовал засыпать мои сапоги. Я вздохнул. Оставалось надеяться, что это была его последняя победа.
Нет, это точно был не мираж. Слишком весело звенела смеющаяся вода, слишком изумрудными были листья деревьев и, в конце концов, чересчур долго я наблюдал эту манящую картину. Я слышал, что в Рубиновой пустыни сохранилось два-три оазиса, но, честно говоря, не слишком верил этим разговорам. Два-три это было крайне много для этих мест, но вот один, как выяснялось в данный момент, всё же имелся в наличие. И это было, пожалуй, чуть ли ни самым приятным сюрпризом в моей жизни.
Заметили меня, только когда я уже был в непосредственной близи от ласково шелестящей травы. И судя по откровенно удивлённым, а где-то даже испуганным взглядам, гостей здесь встречали более чем редко. Однако это меня сейчас волновало меньше всего. В условиях тотальной экономии воды, развернувшийся передо мной небольшой пруд с каймой из ленивой зелени выглядел более чем привлекательно.
— Долго шёл?
Я поднял мокрую голову и одурманенным обилием влаги взглядом посмотрел на присевшего рядом со мной дьявола. Дьявол был уже давно не молод, но в длинных волосах чернее подземной ночи не было ни одного седого волоска. Дьявол с искренним интересом смотрел на меня. В его глазах застыла какая-то давняя грусть, но он старательно прятал её за беззаботно вздернутыми бровями.
— Мне показалось, что гораздо дольше, чем нужно, — не в силах сдержаться я снова опустил голову в воду.
— Уже лет десять здесь не было ни одного дьявола, — похоже, я не ошибся в своих предположениях. — Я даже рад, что ты пришёл, но вот будешь ли рад ты.
— А у меня есть повод расстраиваться? — я затаил дыхание, ожидая ответа. Мне очень не хотелось расстраиваться в очередной, давно уже лишний раз.
— Может, и нет, — дьявол флегматично пожал плечами, — но может стать и иначе.
— Не люблю загадок, — я уже стоял, готовый отправить весь этот оазис на корм вечно голодному огню, — расскажи поподробней.
— Искупайся, поешь и выпей столько воды, сколько в тебя влезет, а потом мы поговорим, — дьявол встал и взмахом руки пригласил следовать за собой. Отказывать в таких просьбах я не привык. Я едва не обгонял своего не слишком торопливого проводника.
Я сделал всё, что мне советовал Аран-Кэр (так звали снизошедшего до разговора со мной дьявола), который являлся местным старостой. Я до судорожного озноба плавал и нырял в прелестно-холодной воде щедрого ко мне водоёма, а потом с откровенной жадностью поглощал еду, приготовленную боязливо смотрящими на меня обитательницами оазиса, запивая всё это местным лёгким вином.
И вот, когда я сытый и довольный расположился в густой тени одного из раскидистых деревьев на краю заботливо принявшей меня деревни и расслабленно набивал трубку душистым табаком из своевременно пополненных запасов, ко мне тихо подсел Аран-Кэр. Он благосклонно принял предложенный мной табак, и не спеша забил им свою потемневшую от времени трубку с длинным чубуком.
— Так вот, Кэй, — довольно нейтральное начало мне почему-то сразу не понравилось, — мы давно здесь живём и любим эти суровые земли. А даже если бы не любили идти нам уже, пожалуй, некуда. В этой связи приходится терпеть наших соседей.
— Соседей? — это слово я никогда не любил.
