Вероятно, мы действительно пришли в обитель местного племени. На пути стали попадаться кучи камней, образующие причудливые композиции, служащие видимо для жилья. Около них всегда находилось несколько безглазых, и при нашем приближении уровень агрессии повышался. Хотя, казалось бы, куда дальше?
— Мастер, если они сорвутся, мы отправимся к первостихиям, — в голосе ангела явственно чувствовался страх, который я всем сердце понимал и поддерживал. Со всех сторон нас окружали жуткие безглазые лица, длинные сильные пальцы опасно скребли когтями об отшлифованные временем камни, шипение превратилось в дробящую нервы сирену. Сейчас одно неверное движение могло обрушить эту лавину ненависти на нас и, скорее всего, выбраться из-под неё уже не получиться. Похоже единственное, что сейчас удерживало этот роковой поток, находилось в чуть подрагивающих руках Элати. Они чувствовали запах своего сородича, слышали его слабое дыхание и не могли себе позволить рисковать его только дебютировавшей жизнью.
Заставив себя абстрагироваться от этой кошмарной действительности, я продолжал в усиленных темпах искать путь к вожделенной поверхности. И мои уставшие глаза, наконец, получили заслуженную награду. Условная дорога, по которой я изо всех сил хромал, резко пошла вверх, и я выработанным за долгие скитания чувством верного пути понял, что на этот раз угадал.
— Последние метры, крылатая, последние проклятые вечностью метры и мы вырвемся отсюда, — я уже задыхался от боли в колене, но, скрипя зубами, почти бежал к нашей ещё пока неразличимой цели. Элати не ответила, но я практически почувствовал её расцветающую улыбку.
Однако, вечно везти нам естественно не могло. Наш юный заложник выбрал крайне неудачный момент для того, чтобы вернуться в этот суровый тёмный мир. А, вернувшись, решил заявить об этом на всю нескончаемую ночь. Его шипящий крик прорезал тьму пьянящим клинком, знаменуя свои страдания и требуя немедленного спасения. Этот крик и стал тем камешком, которого мы так боялись. Лавина сорвалась.
— Прыгай! — за короткое время нашего похода, Элати научилась, с моей точки зрения, самому главному, слушать меня в критических ситуациях. Несмотря на свою смертельную усталость и порванное крыло, она с силой кинула свою кричащую ношу в первого, прыгнувшего на неё борца за права детей и, распахнув свои, давно уже потерявшие снежную белизну крылья, устремилась вверх. Её светильник неясным силуэтом вырвал из темноты тот самый проход, найти который я мечтал больше, чем о сотне залитых рассветом дорог. Но до него надо было ещё добраться.
Проход располагался шагах в двадцати от места, где я стоял, и это оказались совсем непростые шаги. Хвала огню, на этот раз темноты не извергала из себя гремящий рой камней. Обезумевшие обитатели вечной тьмы жаждали схватки лицом к лицу. Их было много, и они были быстры. Но всё же недостаточно много и недостаточно быстры, чтобы добраться до Хозяина Пути. Я избрал самую тривиальную, но единственно возможную в заданных условиях тактику, просто вышвыривая их из моего маленького княжества света в родную для них империю темноты. Прыжок леди был весьма кстати, — не знаю смог бы я таким образом прикрывать и себя и ангела.
А у неё как раз, в отличие от меня таких проблем не было. Жрица идеально рассчитала траекторию парения и опустилась рядом со мной в шаге от манящего выхода. Через несколько секунд мы уже стояли в узком проходе, медленно отходя вглубь, под постепенно ослабевающим натиском безглазых.
Наконец они отступили, потеряв многих и не добившись ничего. Но долго ещё наши уши ловили отражающееся от стен ненавидяще-обречённое шипение.
Почти день мы простояли на одном месте, в необходимом удалении от последнего места нашего пребывания, отсыпаясь и зализывая раны. Один из разбивающих тьму светильников безвременно нас покинул, однако и это не убавило из наших глаз блаженного успокоения. Тревога, последние дни жадно съедающая наши души, вновь забралась на самый край сознания. Моя настрадавшаяся за жизнь память подсказывала, что дальше дорога должна быть относительно безопасна.
Несмотря на многочисленные травмы различной степени тяжести, не сильно зажившие за краткий отдых, дальнейший путь мы продолжили в довольно неплохом темпе. При такой скорости нам оставалось не больше одного долгого дня пути.
— Лучше не загадывай, мастер, прогнозы хороши, когда их делаешь, а не когда проверяешь, — судя по реакции на мои размышления, скептицизм у Элати был в крови.
— Расслабься, крылатая, — я, в общем, и сам понимал, что в дороге предвидением не занимаются, но идти в отказ откровенно не хотелось.
— Я расслаблюсь, когда вновь смогу увидеть свой меч без этих заменителей благословенного света, — на этот выпад мне, увы, возразить было нечего. Я и сам уже практически мечтал об этом событии.
