Теперь у меня было уже не менее минуты для поиска другой, не стоящей таких мучений дороги. По нынешним меркам это была почти вечность. Но всё же я продолжал спешить изо всех сил. И причины крылись не только в обманчивости новообретённой вечности. Мой, так досадно оставшийся в неожиданном одиночестве спарринг-партнёр, явно не желал прерывать чрезмерной динамики нашей встречи.
Я не видел его алчущего моей крови броска, ибо по согласию с разумом не оборачивался, но я прекрасно слышал и его неудержимый бег, и свист его пьяной от боя сабли. Подозреваю, что ему, для того чтобы пройти по любой здешней дороге, требовался лишь лёгкий намёк на полужелание.
Нужную мне дорогу я увидел не то, чтобы в последний момент, но в тот миг, когда это момент был уже непозволительно близко. Она шла практически перпендикулярно первой и во вполне устраивающую меня сторону. Не знаю насколько элегантен оказался мой прыжок, но главное он оказался удачен. Дорога приняла меня в своё русло, как родного. Единственный минус состоял в том, что ещё более родным оказался для неё мой преследователь.
Пятирогий неожиданно выскочил прямо передо мной. Как ни печально, но он улыбался. Несколько тревожных секунд мы стояли друг против друга. Бежать сейчас было бы уже глупо, враг с лёгкостью бы раскроил мой затылок, и мне ничего не оставалось, как готовиться к очередной дуэли, ожидая в её процессе шанса на чудесное спасение. Мой визави же продолжал всё также весело смотреть на меня.
— Когда бежишь наугад, то часто забегаешь в тупик, — догнавший меня противник довольно ухмыльнулся.
К сожалению, злая ирония вновь желающего поговорить местного красавца была абсолютно истинна. Я действительно слабо представлял, куда именно мне следовало бежать. Но зато я прекрасно знал откуда. А вернее от кого. Всё-таки зря он дал мне эти мгновения, я постарался использовать их максимально оптимально. Я снова потянулся к Путям теперь уже этой дороги. И снова мне это удалось. Я просто дёрнул за них со всей всё ещё возможной силой, и дорога послушно прыгнула в сторону. Я был к этому готов, а вот мой ухмыляющийся враг нет. Одураченная дорога унесла его в мятежно-серый туман, укоризненно оглядываясь на меня. Но мне некогда было сгорать от стыда, я вновь побежал.
Дорога сменялась дорогой, поворот поворотом, а минута минутой. Я даже не лелеял надежду, что вновь обречённый на преследование враг откажется от погони. Теперь для него это уже было делом вероятной чести. А для меня делом простой жизни. И это дело всё как-то не складывалось. Я по прежнему не знал, как мне свернуть с этих уже весьма поднадоевших троп, с дорог мёртвых. Постепенная потеря надежды начала сменяться дебютом лёгкого отчаяния, которое, если его не остановить, закончится достаточно трагичным финалом. А долгожданного спасения так и не наступало. Я всё глубже и глубже забегал в тот тупик, о котором меня столь мило предупредил пятирогий.
— Далеко же ты забрался, путник, — знакомый холод крепких рук сковал моё плечо.
Милосердное пламя, как я был рад слышать этот равнодушный голос, как рад был вновь лицезреть его мёртвую хозяйку. В порыве счастья я даже хотел обнять княгиню, но пустота мёртвых глаз несколько отрезвила меня.
— Поистине, княгиня, сегодня вы самая желанная из женщин, — мой сумбурный комплимент остался предсказуемо неуслышан.
— Я думаю нам лучше вернуться, путник, — Мёртвая княгиня была настроена по деловому, — как видно, не все рады твоему присутствию на дорогах мёртвых.
Мудрость мёртвой граничила лишь с её же своевременностью. Я согласно и нетерпеливо кивнул на её предложение. Знакомый холод охватил всё тело. Мир в очередной раз пьяно покачнулся.
— Прыгай.
Это были прекрасные слова. Я прыгнул и уже в последний миг моего пребывания на путях мёртвых до меня донёсся неприятно-знакомый весёлый голос.
— Мы ведь только начали? Не правда ли?
Не думал я, что унылый пейзаж Некрополиса наполнит моё истерзанное сердце таким искренним ликованием. Мне показалось, что за время моего отсутствия в мире живых прошли три маленькие вечности, однако в итоге рассвет только раздумывал о своём неумолимом пришествии.
Мёртвая княгиня любезно сопровождала меня до места привала. Впрочем, моего согласия, как это последнее время и бывало, никто не спрашивал. Княгиня молчала, а вот у меня была некоторая тема для беседы.
— Скажи, кто преследовал меня в пределах мёртвых, — я внимательно посмотрел на свою спутницу, почему-то не сомневаясь, что она может дать ответ на этот весьма любопытный для меня вопрос.
— Странный вопрос, путник, — как оказалось, у каждого своё мнение на этот счёт, — кто может преследовать во владениях смерти?
— Смерть?! — я запоздало испытал приступ лёгкого ужаса.
Первый раз я услышал, как житель Некрополиса смеётся. И услышанное мало меня вдохновило. Редко какой звук вызывал столько отрицательных эмоций.
