Он смотрел прямо на меня. Смотрел, не мигая и не проявляя во взгляде ни капли дружелюбия. Ненависти там, впрочем, тоже было немного, а вот чего хватало, так это искреннего раздражения. Впечатление было такое, будто я оторвал его от чего-то очень важного, по какому-то крайне пустяковому поводу. Впрочем, стыда я не испытывал. Я психологически готовился к очередному нелёгкому рандеву.
На этот раз мёртвая дорога вывела меня в несколько иное, относительно своего ассортимента, место. Тут был высокий стул, пара разбитых зеркал и собственно вероятный хозяин всего этого натюрморта. И надо признать, что он изрядно скрашивал скудную обстановку своей приёмной.
Он был похож на дьявола. Вероятно, у создавшего его неведомого ваятеля задумка была именно такая. К сожалению, потом он решил сымпровизировать. В результате у изначального дьявола выросло ещё три ассиметричных и обломанных рога, один глаз переместился с лица на ладонь, рот оказался как минимум в два раза шире обычного, а зубы в этой пасти были слишком острые и как будто нетерпеливые. Общий его вид мог создать иллюзию комичности, но всё портил один предмет, на который лениво опиралась его вторая (безглазая) ладонь. Это была длинная, широкая, чуть изогнутая сабля из неизвестного мне абсолютно белого металла. Непонятные символы, венчающие её остриё, подрагивали багровыми сполохами. В ней сразу угадывалась та злая мощь, обладая которой ты становишься страшным и жестоким врагом. Разочаровал меня и его Путь, а вернее отсутствие искомого. Вместо Пути я увидел лишь его тень (кстати, это была первая увиденная мной тень Пути за всю продолжительную практику). С тенями Пути я, к сожалению, работать не умел и в связи с этим, следуя примеру своего визави, положил здоровую руку на эфес одного из своих мечей. Другая рука, увы, в данный момент вряд ли могла рассчитывать на звание боеспособной единицы. Непредусмотренный ожог вывел её из строя минимум на несколько недель.
— А ведь память это всё, что у них оставалось, — недодьявол укоризненно покачал головой, — и ты лишил их даже этого. Разве это верно?
Я настороженно промолчал, ожидая развития его обвинительной речи. Мой неназначенный судья вскочил со стула, быстро обошёл его три раза и облокотился об одно из зеркал.
— Разве верно отнимать последнее? А ведь тебя предупреждали, — его наручный глаз, несмотря на постоянную жестикуляцию, неотрывно смотрел на меня с искренностью пьяного. — Я слышал и даже почти видел, — он в нервном прыжке переместился к другому зеркалу. — Но ты не послушал, ты решил, что лучше знаешь, что надо делать, что ты умнее познавших смерть. Так вот, — неожиданно он оказался на недопустимо близком от меня расстоянии, но в тот момент, когда клинок моего меча уже вылетал из ножен, пятирогий вновь оказался вблизи своего троноподобного стула, — я и подумал, пришла пора и тебе узнать, как в эти непростые времена тяжело быть мёртвым. — Он показательно медленно потянул из ножен свою просящую битвы саблю.
— А ты кто? — никакой хитроумной воинской уловки у меня в мыслях, увы, не было, просто действительно хотелось узнать, что это за чудо мёртвой природы.
— Я!? — казалось, рукоглазый даже обрадовался моему вероятно наивному с его точки зрения вопросу. — Ну имени у меня нет, прозвища тоже, но ты можешь звать меня просто — Хозяин.
— Я сам хозяин, — мой меч уже давно был заботливо сжат в руке.
— Не здесь.
Его выпад был очень быстрым. Спасло меня не мастерство, но опыт. Клинки радостно зазвенели друг о друга. Достойную контратаку я провести не успел, так как пришлось немного суетливо отступать под градом хитрых, чётко рассчитанных ударов. Всё, что я сейчас видел, так это слепящие знаки на его клинке, вот только времени рассмотреть их повнимательнее не было.
Внезапно каскад обрекающих ударов прекратился. Мой противник, вновь оказался на достаточно безопасном расстоянии от меня.
— Хотя хозяин это конечно не правильно, — он как будто и не махал только что мечом, словно неистовый ураган. — Скорее меня сделали хозяином, — он стал неожиданно задумчив. — Или не хозяином, а слугой, слугой, который ощущает себя хозяином. Вот ты как думаешь, кто мы? Хозяева памяти или лишь слуги её? В общем, всё это чуть сложно, — подвёл он итог, не дожидаясь моего несостоявшегося ответа, — сложно и грустно.
