Я спешил и, не встречая на своей дороге ожидаемых преград, начинал спешить ещё сильнее. Туннель уверенно шёл вниз, подталкивая сзади темнотой и страхом не успеть застать ангела в живых. Сейчас, как ни странно, её могло спасти лишь то, что она оказалась в руках у безумцев. Обычный дьявол убил бы жрицу в тот момент, как увидел, не прельщаясь ни её телом, ни возможными тайнами, лежащими в её разуме. Что же ждать от отверженных, я не знал, но уж точно не нормальной дьявольской реакции.
За очередным витком поворота, поднадоевший туннель привёл меня к своему логическому завершению. Правда, его завершение для меня было лишь новым началом. Впереди нахально развалилась оскалившаяся при моём приближении пропасть. Всё те же не любившие компании факелы тускло горели, освещая её нисходящие очертания. Дна я, к сожалению, не разглядел и поэтому прыгать, а после тормозить свой Путь не решился, предпочтя этому авантюрному маневру не менее авантюрный спуск по малопривлекательной и вроде даже слегка пошатывающейся лестнице.
Как оказалось, с первого взгляда, лестница произвела, в общем-то, верное впечатление. Изумлённый скрип захлёбываясь понёсся вниз, оскорбляя мои первые шаги по этому творению сумасшедшего зодчества. Да я, в целом, и сам был не рад. Как показали дальнейшие минуты, эта забытая пламенем лестница состояла из множества неравномерных ступенек, узких мостиков и абсолютно пустых пространств, которые приходилось, как можно более лихо перепрыгивать. Короче, на этих основательно подгнивших ступенях было темно, неустойчиво и одиноко.
Правда, уже через несколько минут я решительно пожалел, что моё одиночество продлилось так недолго. Я уже успел, достаточно по моим представлениям, погрузиться в ветхие лестничные пролёты, когда над головой раздался неясный, но уверенно подсказывающий шорох. Оптимистическим иллюзиям о шалостях весёлого ветерка я предпочёл классический и никогда ещё не подводящий меня вариант, — я ударил на звук.
Громкий болезненный крик восславил мой удар этой рукотворной ночью. Правда, насладиться позолоченным венцом заслуженной славы мне, увы, не дали. Тень, которая была черней самого мрака, еле заметной молнией устремилась в мою сторону. Итогом её полёта стал ещё один крик и ещё один венец, столь же позолоченный. Не слишком удовлетворенный финалом нашей скоротечной схватки я настороженно остановился, готовясь сражаться с нескончаемым потоком собратьев моих спарринг-партнёров. Как ни радостно-печально, но мой гордый вызов остался без ответа. Лишь ироничная, жестоко искалеченная шрамами от света угрюмых факелов улыбка темноты снисходительно поцеловала мой тревожный взгляд.
Но взгляд мой так и остался тревожным, не ответив на её лживый поцелуй. До меня донёсся их крик, но стона смерти я в нём не услышал, а, значит, всё могло только начинаться, и чарующий финал вполне мог превратиться в роковую прелюдию. С сознанием этого я и продолжил свой нелёгкий путь вниз. Оступаясь через шаг и проклиная идиотов-строителей через его половину, я не слишком быстро и не слишком охотно погружался в глубины замка отверженных.
Тонкое печальное лицо без надежд и улыбки неожиданно оказалось в нескольких шагах от меня. Я ударил машинально, почти не думая и абсолютно не сомневаясь. Лицо исчезло в темноте, и на этот раз мой потенциальный противник не издал ни звука. И всё бы хорошо, но в тот же момент сильнейший толчок в спину бросил меня через хрупкие перила раскачивающегося мостика.
Я уже почти затормозил свой нежданный полёт, когда меня алчно догнал повторный, на этот раз ещё более сокрушительный уже не толчок, но удар. Я наугад ответил и на этот раз безнадёжно промахнулся. Рука случайным чудом зацепилась за очередные не вызывающие доверия перила. И перила, и рука заскрипели, но в итоге остались при своих, что меня вполне устраивало. Я рывком взлетел на застонавшую после моего приземления широкую ступеньку. Этот наигранный стон разлетелся по всему огромному колодцу, отражаясь пугающим эхом от его не видевших света стен. Он стал словно сигналом для начала вопрошающей фантасмагории сонма истеричных, визгливых голосов.
— Чужой! Чужой! Чужой! — голоса вторили друг другу, забывая о пользе разнообразия. — Он нашёл! Он нашёл нас! Мы прятались! Мы долго прятались, но он нашёл нас! — я откровенно начинал чувствовать себя лишним в этой незримоголосной компании.
— Он видит нас! Видит нас! Во тьме! Во тьме! Видит нас во тьме! — уже порядком поднадоевший хор не ослаблял своего психологического давления. На этот раз бить на звук было, к сожалению, бесполезно, так как звук этот шёл буквально отовсюду, казалось даже у меня изнутри.
