Нафисет и ее партнер внезапно отворачиваются друг от друга и уносятся в противоположные концы круга. Будто они уже чужие и от холода разлада стынет в их жилах кровь, — отчужденно, холодно танцуют они в отдалении друг от друга.
Наконец девушка сжалилась над влюбленным: она хотела только проверить его чувства и теперь приветливо летит к нему. Тот в охватившем его восторге устремляется навстречу, радостно выписывая узоры ногами.
Но женщине сладостны муки влюбленного, — она не подпускает его и вновь удаляется, одаряя влюбленного обворожительной улыбкой. Мир для танцора вдруг озарился ослепительной радостью, восторг счастья охватил его, и в вихревом танце он неистово чертит полами черкески землю вокруг себя.
Но преждевременно обрадовался он: девушка коварно отворачивается и свободной птицей улетает от него, распластав руки-крылья.
Такого коварства он не ожидал! Разъяренный пуще прежнего, со жгучей жаждой мести он стремглав бросается за ней, налетает, как коршун на квочку, и, исступленно танцуя вокруг нее, вздымает клубы пыли.
Но вот девушка, слегка перебирая ногами, останавливается прямо против Биболэта. Поджидая своего партнера, она начинает сама хлопать ему в ладоши, будто говоря: «Если ты мужчина, докажи свою удаль в танце. Понравишься, заслужишь, — выйду замуж». Гнев уступает место любви, — парень вновь обретает счастье надежды, и молодые танцоры, дружно распластав руки друг над другом, начинают свой, счастливый плавный полет по кругу…
Биболэт хорошо знал этот танец и не раз видел его в исполнении общепризнанных танцоров, но в таком глубоко лирическом истолковании он видел его впервые. Он увидел поразительную импровизацию и сразу понял, что главным автором этой импровизации была Нафисет.
Он стоял, восхищенный и подавленный. Он знал, что для такой натуры, как Нафисет, поведение всегда согласуется с искренним велением сердца, и холодное равнодушие, с которым она вдруг отвернулась от него, очевидно, было вызвано какой-то его, Биболэта, серьезной виной. Какая эта вина, — он не мог догадаться. Однако одну свою большую вину он теперь определенно осознал: раньше он явно недооценивал Нафисет В его отношении к ней, к ее беспомощности, к ее чистым и возвышенным порывам преобладала снисходительная жалость. Эта жалость была согрета теплотой самых нежных чувств, но он еще не осознавал их. Он только сейчас, во время танца, понял, как много она значит для него…
С тревогой и нежностью он смотрел на девушку. Она стояла теперь в пестром ряду девиц, взволнованная, раскрасневшаяся… «А что, если этот парень, с которым она танцевала, — ее любимый?» От этой мысли сердце Биболэта болезненно сжалось…
Тут его позвали к гостям, приехавшим из Краснодара. Когда он вернулся, джегу уже приближался к концу. Поискав глазами Нафисет, он не увидел ее на месте. «Может быть, пошла отдохнуть», — подумал он и медленно прошелся по рядам. Ее нигде не было видно. Вскоре джегу закончился, и Биболэт возвратился к гостям.
В сумерках, направляясь в райком, он встретился с Доготлуко. Не пытаясь уже скрыть свою тревогу, он безо всяких околичностей спросил Доготлуко:
— Где Нафисет? Почему она ушла с джегу?
— Не знаю… — ответил Доготлуко. — Сказала, что голова болит, и попросила отвести ее к родственникам, у которых она остановилась. Дорогой все просила: «Давайте уедем сейчас же домой!», но я уговорил ее остаться.
— Знаешь что? — предложил встревоженный Биболэт. — Подожди меня здесь, я на минутку зайду в райком, а потом мы вместе пойдем к Нафисет.
Через несколько минут он вышел из райкома, и Доготлуко повел его в тот дом, где остановилась Нафисет.
Молодой хозяин встретил их приветливо и пригласил в горницу.
На кровати спал малыш.
— Посмотрите-ка на этого парня! — сказал Биболэт, любуясь безмятежным сном ребенка. — Наверное, гулял на джегу и крепко устал.
— Этот мужчина действительно гулял на джегу, — отозвался хозяин. — Он даже песенку там выучил.
— Какую же песенку?
— Да ту, которую школьники пели…
— Ишь ты! — искренно удивился Биболэт. — Видно, бойкий малыш… Вот бы его послушать!
Польщенный вниманием к его ребенку, некстати любезный хозяин принялся тормошить сына:
— Нау! Нау! — Спой песню, которую ребята пели на джегу…
Малыш сел на кровати и спросонья стал хныкать.
— Нау! Нау! — не отставал от него отец. — Гости пришли, хотят послушать… Споешь им, а я завтра покатаю тебя на вороном.
Очевидно, слово «вороной» произвело на мальчика сильное действие. Он протер кулачками глаза и тоненьким, чуть хриплым голоском запел:
— Поднимай выше знамя, вперед!..
Дальше этого песня не пошла: сон одолел малыша, и он опять кувыркнулся в постель.
Хозяин дома пошел к двери с явным намерением распорядиться об угощении.
— Мы просим вас не беспокоиться! — сказал хозяину Биболэт. — Мы пришли только повидаться с Нафисет.
— Но она уехала! — объявил хозяин.
— Как?! Почему?! — вскрикнули оба друга.
