Я уставилась на томик, который держала в руках. Как бы я хотела сказать это про Портера.
– Не отчаивайся, Элли, – вдруг сказала Виола. – Я уверена, ты тоже сможешь быть счастливой даже с Портером.
– Ви, – устало вздохнула я и посмотрела на подругу, – он же старик!
– И лорд Джонсон не так чтобы молод, – прошептала она. – И я не жалуюсь! Даже если он завтра оставит меня вдовой, я не умру с голоду, и в этом маленьком старом доме смогу жить спокойно.
– О, я за тебя так рада! – рявкнула я, вскакивая с кресла. – За тебя, твое спокойное будущее, и за твой контракт третьей степени.
– При чем тут контракт? – Виола тоже поднялась.
– Ты не знаешь? – больно усмехнулась я. – Я перейду семье Портера в полное подчинение после того, как стану вдовой.
Виола побледнела. Я поняла, что она ничего не знала.
– Элли, я… Мне надо… – она шумно выдохнула и оставила меня одну.
Холодный ветерок снова подул по ногам, и я поняла, что не хочу здесь оставаться.
В темноте своей комнаты я размышляла о том, что, наверное, на месте Виолы я тоже чувствовала бы себя счастливой. Защищенной. Спокойной. В том месте, где нет страха, боли, унижения. Там, где есть теплая еда на столе, уютный плед, мягкое кресло с книгой. Где после смерти супруга я могла бы снова выйти замуж или просто жить своей одинокой жизнью, читать книги в холодной библиотеке, укрывшись пледом и попивая сладкий чай.
Утро снова встретило плотным завтраком, после которого Виола вновь пошла в парк. Я хотела пойти с ней, но потом вспомнила, что не написала письма, и сказала, что догоню ее.
Прошла в малую гостиную, подошла к секретеру, открыла полку. Достала чернильницу и перо, потянулась за бумагой, но вместо чистого листка вытянула письмо. Я собиралась уже положить его назад, но почерк бросился в глаза. Слишком знакомый.
Это было мое письмо тете.
Я потянулась и достала еще два. Это все те письма, что я просила передать. Но как…
Вот почему тетя не отвечала! Она ничего не получила!
В носу защипало. Руки задрожали. Как же так? Почему?
Я не могла больше ждать. Я бросилась в парк, чтобы спросить у Виолы, что все это значит. Но едва я вышла за двери, сразу увидела хозяйку дома, направляющуюся ко мне.
– Ви, что это значит?! – воскликнула я, показывая ей письма.
На ее лице мелькнуло удивление, сменившееся виной.
– Чего ты ожидала, Элли? Что я позволю тебе, леди, рушить свою репутацию и топтать свое будущее? Я хотела как лучше! Но…
– О чем ты? – Я чувствовала, что задыхаюсь.
– Я не знала про твой контракт! Если бы ты сказала сразу… – промямлила она, в ее глазах стояли слезы.
Во рту пересохло.
– Что ты наделала, Ви?
– Я… Я все исправлю, я обещаю… – сказала она, а потом посмотрела на кого-то за моей спиной. Я оглянулась – домоправительница тащила мою котомку.
– Виола, ты выставляешь меня? Куда мне идти? Что происходит?
– Прости, Элли, – пискнула она и вбежала в дом. И тут я заметила карету. Слишком знакомую. Пыльную. Ее дверь со скрипом отворилась, и на землю спрыгнул мой кошмар. Мистер Портер.
– Сюда, кладите наверх, кучер закрепит, – отдал он указ домоправительнице. – Ну, здравствуйте, моя дорогая мачеха.
Портер подошел ко мне, зловеще скалясь. Я сжалась. Я видела, что Виола наблюдала за мной из окна. Не знаю, где был лорд Джонсон, но он не участвовал в этом предательстве.
В карету Портер меня буквально вволок, захлопнул за мной дверь и куда-то ушел. В карете пахло потным грязным мужчиной, едой и выпивкой. Мысли метались от отвращения и паники до собранности и решительности сбежать, но мои размышления прервали.
Портер распахнул дверь, залез в карету и уселся рядом. От него разило жареным луком и перегаром. Я отползла как можно дальше и вжалась в боковую панель кареты.
– Ну, дорогая, вот мы и вдвоем.
Он приблизился. Я уткнулась ладонями в его грудь.
– Ну же, не надо так нервничать. – Он отбросил мои руки, прильнул губами к шее, а руками забрался под плащ и принялся лапать меня. Он больно сжал грудь, я вскрикнула, все еще пытаясь сбросить его с себя.
– Довольно! – рявкнул он, сжимая мои запястья. – Будешь сопротивляться, и до первой брачной ночи я ждать не стану, отымею тебя прямо в этой карете! Поняла?! – Он бросил мои руки, сел на противоположное сиденье и постучал кучеру. Карета двинулась, а Портер смотрел на меня. Строго, со злостью.
– Знаешь, курочка, ты очень разозлила меня своим побегом. И отец мой недоволен. Но у всего есть хорошая сторона, правда? Правда, я спрашиваю тебя?! – рявкнул он.
Я неуверенно кивнула, не в силах вымолвить хоть слово.
– В данном случае мой отец заплатит сущие гроши за твою нищую тушку, – ухмыльнулся он и принялся ковырять пальцем в зубах. – Но, поверь, больше сбежать ты не сможешь. – Он пососал зуб и сплюнул на пол. – Я не дам тебе опозорить нашу семью! Кстати, о побеге. Перстень мой где? – прорычал он.
Я боялась даже дышать. Его перстень, тот самый, с которого Теодор снял не только следящее заклинание, но и привязку к контракту, валялся где-то на дне котомки, хотя и в этом я не была уверена.
– Я не знаю, – пискнула я.
