Полумрак окутал меня, после яркого осеннего солнца внутри все казалось черным, как ночь. Но когда глаза привыкли, я увидела, что несколько незнакомцев сидело на скамьях по обе стороны. Пара дам, скорее всего местных прихожанок, которым в этот день просто не нашли более интересного занятия, какой-то мужик в пыльном плаще с капюшоном, старик в поношенном пиджаке.
Возле алтаря меня ждали священник и жених. Портер-старший сидел на стуле, явно неуместном для церемонии, и держал в дрожащих руках куцый букет вялых полевых цветочков. Романтика. Портер-младший стоял за спиной отца и гневно смотрел на часы.
Отец подал мне локоть, и мы медленно пошли к алтарю. Портер-младший с раздраженным убрал часы в карман. Мачеха прошла мимо, добавляя бытовой обыденности происходящему, и села на передней скамье, закрыв лицо платком. Снова послышались всхлипы.
Отец доволок меня до алтаря, жених с тяжелым вздохом поднялся и вручил мне букет. Жрец, совершенно не удивленный происходящему, начал читать заготовленный священный текст, простенькие кольца, лежащие на алтаре, засияли теплым светом. Это конец.
Жрец дочитал текст, взял поднос с кольцами и подошел к нам.
– Если кто-то против этого союза, пусть говорит сейчас или молчит вечность, – скучая, сказал священник фразу, которую говорит всегда и на которую отвечают только в романах Мари Дипьюи. Мгновение тишины. Кто-то покашлял. Мачеха снова всхлипнула. Да это смешно! Кто может быть против? Престарелые тетушки, которые скорее всего больше заняты сплетнями, чем происходящим? Или мирно посапывающий старикашка? Или тот нищий мужик в пыльном драном плаще?
– Я против! – раздался до боли знакомый голос.
Мужик, тот, который в плаще, сорвал с головы капюшон. И оказался он вовсе не нищим, а мистером Аштоном.
– Тео, – прошептала я. Не может быть! Это случается только в глупых романах! Но мое сердце колотилось в бешеном ритме, на губы сама собой наползла счастливая улыбка.
– В таком случае можете обменяться коль… Что? Повторите, сэр, я плохо слышу, – сказал жрец. – И объяснитесь.
– Нечего объяснять, это шутка. Выведете этого шутника сейчас же! – рявкнул Портер-младший. – Продолжайте! – кинул он жрецу.
– Эта леди тайно помолвлена с другим! – крикнул Теодор. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я ведь не сплю, это не бред? Тео действительно здесь?
– С кем же? – спросил жрец.
Портер-младший заскрипел зубами.
– Со мной! – сказал мистер Аштон.
– Какие доказательства вы предоставите? – буднично продолжил жрец. Портер-старший со вздохом опустился на стул и, кажется, задремал.
– Родовой перстень, который наверняка найдется в вещах невесты, – с гордой улыбкой сказал Теодор. Я поняла, что краснею.
– Ты, шлюха пансионская! – Портер-младший зарычал, надвигаясь на меня.
Я сжалась, боясь, что он ударит.
Тетушки начали перешептываться. Портер-старший проснулся и посмотрел на сына.
– В таком случае предоставьте перстень и контракт, если все будет в порядке, то вопрос решим без лишних сложностей, – пробормотал жрец и закрыл молитвенник.
– Ты чего творишь? Жени их! – рявкнул Портер-младший, багровея от злости.
– Ох, ну как же так, никак не могу, сэр. При таких обстоятельствах только после всех разбирательств. Или если леди готова выйти замуж. Леди?
Я молчала.
– Лорд Маклейн! – Портер-младший позвал отца, и тот тяжелой походкой побрел к алтарю. – Убедите вашу дочь сейчас же дать согласие на брак!
Во взгляде отца читалась вина. Он не убеждал, не принуждал, не приказывал. Он молчал. И я поняла, что могу. Я буду бороться за себя!
– Не готова, – твердо сказала я. Жрец вздохнул, убрал поднос с кольцами обратно на алтарь.
– Ах ты зараза! – прошипел Портер. – Теперь вы за нее ни пенни не получите, – выплюнул он. Мой несостоявшийся престарелый жених, кажется, снова уснул.
Портер остановился перед Теодором, зло дыша.
– Я этого так не оставлю! – прошипел он.
Тео ничего не ответил. Он окинул Портера холодным взглядом и прошел мимо, задев плечом.
Я поняла, что вот-вот упаду в обморок. Воздуха не хватало. Я бросила на пол никому не нужный букетик, спустилась с алтаря и побежала к Тео. Жрец покачал головой и удалился за алтарь. Дамы все еще перешептывались, старик в потертом пиджачке, кажется проснулся, и я не знаю, как подмечала эти детали, ведь смотрела только на Тео, я видела его зеленые глаза, его усталую улыбку, его небритые щеки, испачканные дорожной пылью, его плащ, местами порванный, в пыли и траве.
Я бросилась на шею любимому, и было все равно, что его пыльный плащ запачкает белое платье: пусть оно хоть сгорит.
– Ты здесь? Как? – сквозь слезы прошептала я.
– Я приехал так скоро, как смог. Прости меня, – тихо сказал он и попытался снять фату.
Я пыталась удержать ее, но не успела. Теодор шумно выдохнул, его глаза потемнели, а воздух наполнился озоном, стал плотным, как вода в океане.
– Я убью его, – тихо сказал Тео, но его голос заполнил весь храм. – Жрец, я не дам никаких документов!
– Тео, не надо, – взмолилась я, понимая, что Теодор хочет сделать.
