Раздался разбойничий свист, и Глеб комментаторским тоном объявил:
— Дамы и господа! Сезон охоты на демонов открылся пять секунд назад! Спешите, спешите делать ставки! Первым выходит Сах Ир. Итак, что за этим последует? Что предпримет дичь? Дичь, ты что предпримешь?
— Тебя пристрелю, — Сантилли свалил на землю рогато-ветвистую тушу с мордой и лапами то ли собаки, то ли волка, с хвостом льва и гривой лошади, — птичка певчая. Сах, Сах…, - ашурт отскочил, рукой отгораживаясь от приближающегося мага, и боком поскакал по поляне, закладывая широкий круг в обход остальной компании. — Рино, что с лицом твоего брата? Оно меня пугает.
— Эле, солнышко, ты вне игры, — Ласайента подтолкнула императрицу навстречу Саху и отбежала в противоположную сторону.
— Думаешь? — с сомнением протянула та, на всякий случай выбрасывая в сторону брата раскрытую ладонь.
Тот моментально поменял направление, обогнул сестру и, не сбавляя шага, поманил к себе Сантилли:
— Иди сюда, демоническая зайка. Кабаний сукин сын. Олень прыгучий.
— Козел безрогий, — подсказал «комментатор».
— Не обижай животное и меня, — крикнул император, оббегая костер. — Когда это мы были похожи друг на друга?
— Недоразумение, порожденное больной фантазией чокнутого шизофреника, — продолжал Сах, — обходя костер с другой стороны. — Дамы, заткните уши, я начинаю грязно ругаться. Иди сюда………
— Не так быстро, — попросил Глеб, — я не успеваю записывать. Столько новых слов.
— Не расстраивайся, — успокоил его маг, — я повторю.
— Твоя фантазия настолько скудна? — удивился ашурт, давая задний ход, потому что Сах подло воспользовался порталом. — А откупиться? Возможно?
— Чем ты, потомок тухлого червя и безногой гиены, собираешься откупаться?
Сзади Ласайенты неслышно возник Мишель и попытался ухватить ее за куртку.
— О, дьявол! — демонесса отпрянула, присела, расстилаясь по земле, и растаяла дымком, возникнув на несколько метров правее.
Маркиз взмахнул рукой, делая подсечку воздушной петлей. Девушка подпрыгнула и показала ему язык.
— Живым олли пойдет? — Сантилли остановился и вопросительно изогнул бровь.
— Кем? — охотники с изумлением уставились на нахальную «дичь». — Где вы его взяли?
— Все-таки Ри Мари-Но, — усмехнулся Таамир и обернулся к Герхарду. — А патрульные молчат?
— Преимущества императорской власти, — очаровательно улыбнулся Сантилли и развел руками. — Все хотят жить спокойно и весело.
— Они не знают, — неодобрительно покосилась на мужа Элерин. — Преимущества некоторых в умении открывать порталы.
— Ага, шельмуете? — довольно потер руки Глеб.
— И где же ваш олли? — недоверчиво спросил Алексей, глядя на тушу. — Мы пока видим только жалкое подобие грифона.
— Ничего себе жалкое! — возмутился ашурт. — Давай я тебя посреди Ри Мари-Но выброшу с ножом, и ты попробуешь его поймать. Тоже живого, между прочим. Мы законов не нарушали. Это работа Ласти. Красавчик?
Король потыкал носком сапога спеленатую заклинанием тушу:
— Да, экземпляр впечатляет. И зачем он нам?
— Неа, — легкомысленно отозвался Сантилли. — Зачем он нам?
— Чтобы вы растрогались и не стали нас убивать, — Ласайента тоже подошла к добыче.
— Славная была охота, жаль недолгая, — закончил комментарии Глеб и кивнул на «грифона». — Это он вас так отделал?
Создавалось впечатление, что охотники проползли на животах половину материка, собрав на себя по пути весь мусор, все болотистые лужи и все сучки, которые только смогли найти. Лица они где-то сполоснули, а вот одежду отчистили местами, или, что вероятнее, как смогли. Грязь на Ри Мари-Но была как заколдованная — если прилипала, то намертво. Относительно чистой была только Элерин, но, как она созналась, демоны послали ее охранником в небо, где девушка и столкнулась с олли. Не зная, как избавится от надоедливой птицы, она усыпила ее ударной дозой заклинания и затолкала в карман между реальностями.
— Надо проверить, — спохватилась императрица, — вдруг она уже проснулась?
— А там тишина и покой, — подхватил Сантилли. — Думаешь, у птички будет нервный шок?
— Думаю, что она тебя в лоб долбанет, когда ты сунешь туда свой нос. Показывайте, — приказал Сах.
Тайник открывали с большими предосторожностями, разогнав любопытствующих на почтительное расстояние. Предосторожности не были излишними: помимо яркой, строго индивидуальной окраски птичка имела длинный острый клюв с двойными рядами тоненьких зубиков и перья со стержнем, по прочности не уступающим стали, а по остроте — шилу. Размерами олли немного превосходила земного кондора, а повадками напоминала мифическую гарпию.