Одновременно свистнули несколько арбалетов, Эдвин подхватил второй, разрядил, отбросил. Все, дольше медлить нельзя.
Сейчас они очнутся и пустятся в погоню.
Он увидел, как падает с седла светловолосая женская фигурка, как кто-то пытается ее подхватить, а потом…
Пора было уходить.
Эдвин махнул своим людям, и бросился через лес туда, где его ждали оседланные кони.
Им дали пробежать это расстояние.
«Охотников» ловили не там, где они планировали сидеть в засаде, понятно же, они и придут заранее, и кто его знает, может, есть запасной отряд?
Их ловили там, куда они должны были прийти.
У лошадей.
Не на своих же двоих им убегать?
Эдвин просто так сдаваться в плен не собирался, а вот гвардейцы очень хотели захватить и его, и его людей живыми. Завязалась ожесточенная схватка.
Перед Эдвином возник вирманин. Кажется, даже знакомый…
Графиня?
Наверняка!
Эдвин заскрежетал зубами от ярости и кинулся в драку.
Меч скрестился с топором, раз, другой… вирманин ломил силой, заставляя не парировать, а уклоняться от его ударов. Эдвин сделал шаг назад, второй… и вдруг закричал, забился, словно птица,, попавшая в силок. Да так оно, собственно, и было.
Эдвин сидел в засаде с арбалетами, а вирмане – с сетями.
Самыми обычными, рыболовными, которые и набросили в нужный момент на барона и его спутников. Кто не верит, может попробовать на себе. Не запутаться в них просто невозможно.
Эдвин не оказался исключением.
Он потерял несколько драгоценных секунд, и вирманину этого хватило.
Сильный удар отправил барона в беспамятство.
***
– Ваше величество. Ваше сиятельство, опасности больше нет.
Только после этих слов Милия решилась высунуть нос из кареты.
С дороги растаскивали срубленные деревья. Их приходилось сначала рубить на части, благо, топоры с собой были.
На дорогу выехали вирмане. Они кого-то везли с собой, перекинув через седла.
– Сколько их было? – уточнила Лиля.
– Шестеро.
Двенадцать стрел.
– А что…
– Стрела.
Лиля выпрыгнула из кареты.
Изображавший ее гвардеец получил стрелу в ногу. От более серьезных травм уберегла кольчуга, но ребра, может, и сломаны. Дышалось ему весьма болезнено.
Лиля чертыхнулась.
– Живо, на траву. Куда грязными руками?! Пришибу!
Графиня исчезла, ее место занял медик. И стесняться ее сиятельство не собиралась.
Весь ее меднабор остался в посольстве, не тащить же его было с собой на бал? Но за время пребывания в Летнем дворце, она успела кое-чем обзавестись. Те же бинты, шовный материал, иглы, пара кинжалов, которые отлично могли заменить скальпели, кое-какие медикаменты, тот же спирт… ладно, крепкое вино, тот же опиум для обезболивания… зачем?
А вот так.
Без своих инструментов Лиля чувствовала себя почти голой. Не те обстоятельства, чтобы медик мог себе позволить бока пролеживать. Наверняка кому-то ее помощь потребуется, а у нее ничего нет?
Позора не оберешься.
Лиля опустилась на траву рядом с гвардейцем.
Стрела пробила бедро, хорошо, не насквозь, а то могло бы вообще к лошади пришпилить. Тогда бы рваная рана получилась… нет, ни к чему.
И с этой проблем хватит, как бы наконечник в ране не остался…
Лиля поглядела на отрядного медика.
– Поможете?
Тот и не подумал спорить. И Лиля принялась за работу, не обращая ни на что внимания. Все равно они быстро отсюда не тронутся, сначала дорогу надо расчистить, с нападающими разобраться… дел – по горло.
***
Наконечник арбалета едва не соскочил, пришлось резать с противоположной стороны и извлекать его. Потом шить, делать дренаж…
Докторус помогал, и искренне восхищался. За движениями графини явно стояла школа. Такое каждому докторусу заметно, если он не вовсе дурак.
В том, как она вдевала нитку в иголку, как шила, как завязывала узлы… да мало ли примет для внимательного глаза?
И потом, с ребрами…
Лиля ощупывала гвардейца вполне профессионально.
– Два ребра явно сломано, одно треснуло. Сейчас повязку наложим, но ближайшие дня три никаких нагрузок. И дышать будет больно… заживет.
Что интересно, никому и в голову не пришло отпустить пошлую шуточку. Графиня не вытирала раненому пот со лба шелковым платочком, не творила прочих глупостей. Она работала.
Серьезно, сосредоточено, профессионально. И гвардейцы, которые не раз бывали ранены хоть в стычках, хоть на дуэлях, прекрасно могли оценить ее мастерство.
Какие уж там шуточки?
Повязку Лиля тоже накладывала вполне профессионально. Так, что гвардеец вздохнул с облегчением, и поблагодарил.
Лиля проследила за его погружением в телегу.
Да, охотились именно на нее. Но кто? И зачем?
Только сейчас она поискала взглядом вирман, и обнаружила Гэла неподалеку.
Довольного, спокойного, как обычно – охраняющего.
– Как вы?
– Все в порядке.
– А эти…?
– Двое сдохли, четверо у нас. Посмотрите, ваше сиятельство?
– Да, хотелось бы.
– Прошу?
***
Эдвин Фремонт открыл глаза.
Не просто так, от резкого запаха нюхательных солей. И застонал от злости. Над ним наклонилась женщина.
Как же он ее ненавидел!
Лилиан Иртон!
Да будь проклят тот день, когда они впервые встретились! Тогда-то все и пошло наперекосяк…
– Ты…
И столько ненависти было в этом простом слове, что дальнейшего Лилиан и не понадобилось. Все было ясно.
