Приемы, награды… да, по возвращении во дворец, его величество Эдвин наградил и Джерисона, и Лилиан Иртон высшими орденами Уэльстера. Подарил бы и дом, и земли, но по отношению к подданному другого государства это немного некорректно. А потому ограничились орденами, драгоценностями и привилегиями. И Джерисон с Лилиан, и все их потомки имели теперь право требовать прямого королевского суда. По любому поводу.
Не самая плохая привилегия.
Наградили и графа Шантена. Он стал герцогом.
Лэйр Ольсен перепрыгнул в графы.
На несколько ступенек поднялись все дворяне, которые помогали устранять мятеж, неплохо перепало и гвардейцам.
Альтреса Лорта торжественно объявили регентом, и Эдвин лично возложил на него Железную корону.
Да, такой вот ритуальный символ.
Королю – корона золотая, регенту – железная. Больше всего похожая на шлем, с которого срубили верх. И шипов по ободку наляпали.
Не забывай – ты временный правитель. И ноша твоя тяжела.
Альтрес принял ее с поклоном и ритуальной фразой. Клялся хранить, защищать, передать власть в свой черед… никто и не сомневался в его словах. Сделает.
Еще как сделает.
А кто попробует ему помешать – пусть пеняет на себя.
Застолье, танцы….
Лиля устала до такой степени, что поняла, она сейчас просто упадет и уснет, посреди бального зала. И вышла на балкон.
Джес хотел последовать за ней, но графа задержали с каким-то вопросом.
На балконе Лилиан прислонилась лбом к холодному столбу, и позволила себе на миг расслабиться.
Как же спать хочется!
Голова «плывет», не обморок, но и не намного лучше, такое дурнотное тревожное ощущение, когда и не наяву, и не во сне…
Женщина даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней.
– Это ты! Ты та самая корова!
Кое-как мозг среагировал на корову. Лиля повернулась и поглядела на даму, некогда бывшую леди Вельс. Какой реакции ожидала дама на свои слова, неясно. Но точно не той, что выдала Лиля.
Графиня устала настолько, что у нее земля качалась под ногами. А потому…
Корова, корона… да хоть бы и крокодил! Зеленый!
Лиля приставила к голове пальцы, как это делают дети, изображая рожки, и нежно сказала:
– Мууууу…
Аделаида Вельс попятилась.
Вот уж чего она не ожидала.
Честно говоря, к Лиле она подошла со злости.
Да, она тоже была при дворе. Муж вывез молодую супругу в свет, такое событие – коронация!
Джерисоном она занялась по приказу Альтреса Лорта. Не мог королевский шут предположить до своего отъезда такое развитие событий, а то бы гнал леди Вельс грязной тряпкой и из столицы, и от графа, лично. Но – забыл.
Он ведь тоже не бог, а человек.
А вот к Лилиан…
К графине Аделаида Вельс подошла со злости. Гнало даму подсердечное, черное, ненавистное…
Почему!?
Почему у нее все есть, а у меня ничего нет?!
Почему у Лилиан Иртон графский титул, красавец-муж, любовь, уважение и почет, а у меня – нет!? Хотя я достойна этого намного больше!
И красивее я, и ноги у меня длиннее, и талия тоньше, и изумруды мне идут больше, и… и вообще!?
Что за несправедливость Альдоная!?
НЕНАВИЖУ!!!
Альдонай, как водится, не отвечал, а подумать, что графине все не даром досталось, за красивые зеленые глаза, Аделаида и в страшном сне не могла.
Что Лилиан работала, вкалывала, тянула беспросветно тяжелый воз, без надежды на награду, лишь бы выжить, делала то, что должна была, что умела…
Она справилась и выжила. Но кто сказал, что ей было легко и приятно?
Этого Аделаида не видела и не понимала. А вот результат…
Результат ей тоже хотелось.
А сейчас… ну хоть настроение мерзавке попортить! Если прическу не удастся, за такое и голову отвернуть могут, то пусть хоть на мужа злится.
Увы, разговор как-то не задался. Аделаида привыкла к язвительным ответам. Но чтобы на нее мычали?
– Знаешь, где твой муж прошлую ночь провел? – попробовала еще вякнуть она.
Зря.
Лиля медленно пошла на даму.
– Идет корова по лугу, несет корова творогу… забодаю, забодаю, забодаю!
Пальцы, изображающие рожки, грозно шевелились в полумраке балкона.
Аделаида взвизгнула – и вылетела обратно в зал со скоростью не изобретенной еще баллистической ракеты.
А вдруг?
Может, она безумна?
Ой, мамочки… покусает еще!
Лиля перестала изображать из себя героиню детского праздника, уселась прямо на пол и от души рассмеялась.
Ей вторил тихий смех. Чей?
Графиня огляделась.
Ее высочество Лидия от души хихикала, скрываясь за одной из колонн.
– Подслушивать – некрасиво, – попеняла Лиля.
– А я принцесса.
– Тем более, ваше высочество. Надо говорить, что вы осведомляетесь, в государственных интересах…
Лидия перестала драть нос, уселась рядом с Лилей и дала волю смеху.
– Ты бы видела, какие у нее были выпученные глаза!
– М-му, – лениво сказала Лиля.
Принецсса опять закатилась смехом.
– Никогда не думала, что с ними так можно…
– Думаешь, они по-человечески понимают?
Лидия помотала головой.
– Разве нет?
– Конечно, нет. Крысы же…
Простите, крыски. Вы милые и умные, а вас с придворными дамами сравнили. Но Лидия фыркнула.
– Мычать я на них не пробовала. Ни разу.
– Может, стоило?
– Я запомню на будущее.
Лиля встала с пола и потянулась.
– Не стоит долго сидеть на холодном. Нам еще рожать.
Лидия покраснела.
– А… э…
