Мать весь вечер проплакала в кутке, часто сморкалась и говорила: «Лихо». Перед сном Паля думал о мертвеце. Он знал, что люди умирают, и думал об этом с радостью. Еще он думал, как умрет сам. И его тоже повезут на машине, уронят в грязь и долго потом будут горевать над ним. Смерть Палю не пугала. Он не мог до конца осмыслить ее сущность, и она являлась в его думы печально-торжественным актом, где люди хоть и плачут, но радуются, потому что они вместе. А лучше всех мертвецу: он лежит в черному ящике и ничего не делает.
Покойников всегда увозили за поселок. Паля однажды ходил туда. За крайними домами стелилось до горизонта выгоревшее поле, и только сбоку, возле синеющих сопок, зеленели пущи какой-то растительности.
В распогодившийся день слободские пошли на Защиту за бычками Они взяли с собой Палю, и когда вышли за поселок, он впервые увидел под собой, в котловине, дома и трубы мертвого города. Мертвым город был в Палином представлении. С высоты он виделся пустынным и заброшенным Только из труб, голо торчащих над высотными домами, валил рыжеватый дым. Паля подумал о тех печах, вокруг которых сидят большие молчаливые люди. Они бросают в топку дрова, умирают и ложатся, мертвые, рядом.
Паля не представлял жизни вне себя. Все, что находилось вне его существования, было мертво и оживало людьми и смыслом действий лишь в его присутствии. Мысли Палины были противоречивы, но он не терзал их поиском соразмерности. Он привык осязать жизнь наощупь, а если и задумывался о сущности ее бытия, то мог находить объяснение только тем непонятным вещам, с которыми соприкасался ежедневно.
Дорога долго тянулась вдоль яра. Перед Палиным взором раскрывались все новые и новые перспективы улиц, он уже различал живые струйки встречных потоков, чернеющие на сером асфальте, и думал о суетной неодушевленности города.
Защитой оказался одноэтажный поселок железнодорожников, с узловым парком станции и памятником лесорубу на привокзальной площади Одинаково крупные мужики и бабы, в промасленных желтых безрукавках, ковыряли кирками землю.
«Ищи бычки и складывай в карман», - сказали мальчишки Пале. — Как наберешь много, покажешь нам. И они разбрелись вдоль перрона
У высокого бордюра, обложившись пестрыми узлами, гоношились цыгане. Тощие цыганята слонялись по вокзалу и выпрашивали копейки и папиросы. Пале не хотелось собирать окурки. Медленно он пошел вдоль путей, и, миновав плоские постройки с настав ленными вдоль фасада тележками, вышел к вагончику депо. У депо был старенький заглохший скверик, заваленный мусором и мятыми контейнера ми В мусоре копались вороны, по другую сторону ржавели списанные вагоны.
В большой овраг зa депо ссыпали золу. Туда же стекала по канализационным трубам отработанная вода, она образовывала на дне оврага зловонные лужи, в которых прели дохлые кошки и промасленная ветошь.
За депо Паля заблудился. Он долго плутал между сипящих маневровых и лязгающих буферами составов. Где-то поблизости позванивал кран, описывая стремительной стрелой плавные радиусы. Высоко над Палей проплывали громоздкие болванки; мужики с эстакады засвистели на Палю, и, испугавшись их свирепых лиц, он пошел прочь.
У вагонной мойки Паля увидел чудо. Громоздкий, черный от копоти паровоз распахнул перед ним жерло огнедышащей топки. Чумазый дядька швырял в топку лопатой сыпучий уголь, потом положил руку на рычаг, и мощная струя горячего пара выметнулась из-под паровоза со страшным шипом. Две женщины рядом мыли подзавалившиеся на бок вагоны. Тяжелые водяные струи вымывали из дощатого пола цементную пыль. Зазевавшегося Палю тотчас обдало веером брызг Паля взвизгнул испуганно, женщины засмеялись и закричали, сверкая белозубыми ртами:
Уйди, сердешный, смоем! - Тасак спрячь, отвалится!
На горке расформировывали состав. Гулко постукивая на стыках рельс, вагоны расползались по разным путям. Скучные мужики подсовывали под колеса башмаки. Вагоны с ходу налетали на них, лязгали и, натужно скрипя, разом умеряли торопкость.
Паля видел вокруг много незнакомых предметов, все гремело, передвигалось,- и очень скоро он затосковал по друзьям
А день клонился к вечеру. Посерели простирающиеся за Защитой бледные дали, пахнуло оттуда влажной неуютностью надвигающегося дождя. Старый железнодорожник, встретившийся ему между составами, сказал сурово: «Домой!» Он внимательно оглядел Палю, переложил в другую руку молоток и не спеша побрел вдоль вагонов, постукивая по буксам.