Паля потерял связь с жизнью. Незримые нити, связующие его с действительностью, лопнули, не выдержав нагрузки новизны. Заплескался по мазутным шпалам дождь, заблестели мятые бока вагонов. Небо затекло непогодливой чернью, обложило горизонт грязной ватой, придавило землю сумерками. Паля не мог понять сущности своего положения. Голодный, мокрый, он все глубже утопал в лабиринтах. Не находя выхода, он смутно отчаивался поверхностью чахлого своего сознания; искал мальчишек, мать, но неуютные сумерки все глуше обступали его со всех сторон, все сильнее сек по лицу дождь, и, забравшись в пустой вагон, он ощутил вдруг в сухости и тепле животное блаженство.
Свет загоревшегося прожектора проникал в вагон через наполовину раскрытую дверь. Паля долго рассматривал случайное свое пристанище, выбрал уголок поглуше, и, вдавившись в него дрожащим телом, уснул. Засыпая, он подумал, что, вероятно, это и есть смерть. Что вот сейчас он умрет, или уже умер, и дальше все будет так, как должно быть: машина, гроб, скорбь и последний путь в долину.
Ночь разразилась долгим ливнем. Перепрыгивая через лужи, прошли вдоль состава молчаливые люди, навесили на хвостовой вагон фонарь. Паля не слышал, как волной прокатился по составу железный скрежет, как дрогнул и поплыл вагон; замелькали звенящие стрелки и парковые огни Стук колес все настойчивее заглушал шум дождя. Сверкучие дождинки на искось полетели в вагон, к противоположной от Пали стене. Пале снилась тряская дорога в долину смерти, мокрый кузов и скорбное лицо матери Ощущая себя в гробу, он распрямил затекшие ноги, вдавил голову в плечи и засмеялся смехом счастливого человека.
Всю ночь прорываясь сквозь непогодь, шел поезд навстречу утру. Громыхал на расползающихся стыках рельс, вышаривал во мраке путь желтым конусом прожектора; на маленьких станциях и разъездах ему отводили запасные пути. За ночь он далеко опередил ненастье. Небо над теми землями, через которые пролегал его путь, было облачное и сухое. На рассвете его окликали из-за заборов петухи, а ранний с юга ветерок слизывал с боков и крыш въедливую влагу.
Под утро Пале приснился дом: тлеющая во дворе листва, мать и желтая чашка с дымящимся супом. Во сне Паля долго хлебал безвкусный суп, мать беспрестанно подливала, но он никак не мог насытиться Проснувшись от неудобства, Паля потер затекшее плечо, сел, подвернув под себя ноги, и по привычке не сразу вышел из сна. Громыхал и покачивался вагон, за приоткрытой дверью мелькал свет дня.
Паля подполз к проему, выглянул наружу и понял, что умер Он сразу забыл о голоде, ветерок бодряще холодил заспанное лицо, Паля вглядывался в простирающиеся вдоль курса поезда пространства и радовался собственной смерти.
Все утро поезд бежал мимо мертвых полей и рощ, нагоняя день, ведро и убегающее время. Иногда ему встречались чахлые деревеньки с разбитыми дорогами и заболоченными низинами. Кошлатые мальчишки подбегали к насыпи и забрасывали состав камня ми. В мгновение ока пролетала мимо чужая жизнь. Паля, счастливый крутыми изменениями в судьбе, радовался этой жизни, хотя где-то, в глубине души ему было немножко грустно, что потусторонняя явь оказалась несколько иной, чем он предполагал К обеду состав застрял на глухом разъезде. Вокруг простирались те же жухлые поля, впадины, холмы.
Смерть утомила Палю долгой своей дорогой. Он сполз на насыпь и блаженно распрямил затекшее тело. Земля под ногами казалась упругой, Паля шел по ней, приминал траву и радовался легкости физических ощущений За холмом, куда его вывела пустынная дорога, он увидел рассыпавшиеся вдоль реки дома небольшого города. С краю белела старенькая церквушка, от нее черными змейками расползались кривые улочки, а где-то в центре, над серыми крышами двухэтажных домов, уныло торчала кадящая труба, из чего Паля заключил, что в городе топят печи, а значит, живут в тепле Паля долго стоял на вершине холма, обдуваемый со всех сторон ветрами Он хотел тепла, пищи, но не знал, с какой стороны нужно вступать в мертвый город
У въезда в город ему повстречалась похоронная процессия. В кузове грузовика, над гробом, горевали люди.3а машиной шла толпа, устало опустив глаза в землю. Позади всех торопко семенила чистенькая старушка, в одной руке она держала зажженную свечку, ладонью другой закрывала от ветерков треплящийся огонек.
Паля подумал, что, должно быть, это хоронят его. Он поискал глазами мать и, не найдя ее, пристроился к процессии в надежде найти путь в долину.
Прогромыхав над оврагом по бревенчатому мосточку, процессия свернула с большака и вскоре вышла к кладбищу. Паля увидел много крестов, могильных плит и зелени. У свежевырытой ямы гроб опустили на землю. Женщины запричитали, старушка встала на колени и сунула горящую свечку в скрюченные пальцы покойника.
За десятку, сказал седоголовый старик с пустым рукавом вместо руки. Всю войну прошлепал и ни одной царапины. А тут за десятку угробили