- «Это правда. Они почти все сейчас там, рядом с тобой.» - Электронное сообщение не содержало интонации, но несло в себе подпись, позволяющую безошибочно узнать Веронику. - «Мы видим сверху. У нас сильно модифицировано зрение - кажется, нам поменяли материал хрусталиков, или что-то в этом роде. Она точно не помнит, что, проспала на лекциях по медицине.»
- «Помолчи.» - Сообщение от Би прервало ее, проскочив электрической искрой.
- «Чувство юмора нам не починили, это жаль.» - Вероника ответила таким же коротким разрядом, заставив Мириам улыбнуться.
- То есть, у вас всего двенадцать книг? И все?
- Нет, что ты. - Мона скорчила забавную гримасу. - Книги не такие большие, и в одного человека помещается... помещается...
- У нее плохо с математикой. - Прервала ее Мари. - В ней одной - весь Шекспир, Джойс, Кафка, а еще Сартр и... не помню.
- Акутагава. - Медленно, чуть ли не по слогам, выговорила Мона. - А еще два инженерных справочника, и четыре энциклопедии.
- Это все названия? - удивилась Мириам. - Такие странные...
- Нет, что ты. - Еще больше удивилась Мари. - Это только имена писателей, а самих книг гораздо больше.
- И в каждом из вас их столько?
- Во многих больше. - с гордостью в голосе сказала Мари. - Во мне, например, более трехсот...
- ...религия и философия. - Закончила за нее Мона. - Скучно. Они такие сложные, и противоречат друг другу.
- «Как интересно.» - Безмолвное сообщение Вероники было наполнено любопытством. - «Как бы я хотела увидеть все это, прочитать. Ребекка читала, когда-то, но мало. И мне так понравилось то, что она чувствовала тогда. Тоже так хочу!»
- «Я не знаю этих имен.» - Одернула ее Би. - «И никто, наверное, не знает. Эти книги - из списков сгоревших во время Второго конфликта. Она сохранила их, и дала этим детям. Зачем?»
- А вам... по пятнадцать? - Помедлив, спросила Мириам, справедливо рассудив, что все равно ничего не понимает из разговоров о книгах.
- Почти семнадцать. - Быстро ответила Мона. - То есть ей семнадцать, а мне будет, через три месяца. А вообще, ты откуда знаешь про брата? Ты видела его? Встречала?
- Вы назвали его Сломанной Маской?
- Неправда. - Нахмурилась Мари. - Для нас он всегда был просто братом... старшим. А звал себя так он сам.
- Он хотел понять, кто он такой. - Согласилась Мона. - Имя чем-то помогало ему, но потом он решил, что не найдет здесь ответа.
- Мы отговаривали его, но однажды утром проснулись - а его уже не было. А вы и правда его видели?
- Он помог нам. - Кивнула Мириам. - И это из-за него я теперь вижу цвета.
- Ну да. Обычно пробуждение занимает время, но самые талантливые могут проснуться сами. А брат умеет будить прикосновением.
- Как меня?
- Ну да. У тебя должен быть очень сильный талант, если ему это удалось. Иначе тебя бы не выбрали воином, верно?
- Он, кажется, сказал, что это получилось случайно, он не выбирал. А вы думаете, что у меня сильный... талант?
- А как же? - Удивилась Мари. - Разве люди могут разговаривать с колонками? Или так прыгать?
- А вы так не можете?
- Ну точно не все. Видимо, это дар воинов, а их пока не много. До тебя я не видела ни одного.
- И какие еще бывают эти... таланты?
- Обычно...- Мона задумалась. - Обычно они дремлют, пока человек не попадет сюда, и не проснется. Их тянет и зовет, но с возрастом зов становится слышен все хуже. Те, кто не просыпается, остаются просто людьми - чуть более сильными, чуть более выносливыми. Им везет, и у них все получается с техникой, обычно с любой, даже той, которая убивает. Пробуждаясь, талант усиливает эти сильные стороны...
- «Интересно.» - Передача Би вклинилась межу ее словами. - «Это объясняет твое умение стрелять, почти без тренировки. Может, просто вооружить всех этих детей?»
- ...ну и добавляет новые. Обычно это чувствительность - возможность читать других, и, иногда, следы, которые остаются в воздухе и воде. А еще, иногда - это возможность чувствовать ее, и слышать, что она говорит.
- Я... слышала ее.
- Ну конечно, ты же посланница. Она редко говорит с нами прямо - разве что со всеми сразу, чтобы не оставалось вопросов. Тренировки усиливают таланты, и, обычно, к приезду цирка находится несколько учеников, готовых сойти за тренированных акробатов, фокусников, или борцов...
- Или актеров. - Добавила Мона. - Вот как мы.
- Это просто, на самом деле, и даже не очень честно - притворяться, и скрывать свою настоящую силу. Но это же временно, правда?
- И те, кто уехал... они до сих пор путешествуют с цирками?
- Нет конечно. - Мари задумчиво раскручивала свой браслет, состоящий из толстых медных нитей. Отмотав кусок нити, она перекусила ее, и принялась складывать во что-то вроде узелка. - Цирки нужны для того, чтобы привыкнуть к большому миру, не выделяться. А еще они попадают туда, куда нужно, проходят за любую стену, их принимают в любом городе. Те, кто прибывают на место, покидают цирк, и находят себе другую работу - там, где они нужнее всего.
- И таких было много?
