— Старик сказал, что с рассветом поднимется попутный ветер, и будет дуть почти до полудня, затем стихнет и дальше придется тащить наш баркас на веревке.
— На веревке?
— Он сказал, что на шлюзах узкие проходы, там грести не получится.
Честно говоря, я был в шоке.
6
Санька, буквально растолкала меня, когда было еще темно. Мы еще вчера распрощались с нашим хозяином, поэтому сразу же после подъема сели в лодку и едва вышли на веслах в русло, Сашка, тут же вскочила, и принялась разворачивать парус. И едва мы успели его развернуть и закрепить, как появился ветерок. Вначале легкий, и дующий несколько под углом, но с каждой минутой все более усиливающий, и вдобавок ко всему, принесший с собою тучу, которая принесла с собою промозглый, моросящий дождь. Но тем не менее баркас, довольно уверенно пошел вперед, все более ускоряясь.
Уже через четверть часа, мне пришлось встать с шестом на нос лодки, а Саньке занять место у руля. Протоки, по которым мы буквально летели, иногда были до такой степени узкими, что приходилось буквально упираться в берега, чтобы удержать лодку в середине русла, или же помочь повернуть ее в другую сторону, и не вляпаться в берег. Как минимум половину паруса пришлось свернуть, только потому, что баркас разогнался до такой степени, что почти не вписывался в повороты, чуть ли не скрежеща килем о дно, возле берегов. Вся гонка мне очень напоминала горнолыжный слалом, который я однажды видел в горах Швейцарии. Только сейчас, мы находились на очень извилистой реке, а скорость хоть и была значительно меньше, но из-за крутых и подчас непредсказуемых поворотов, когда малейшее неточное движение, грозило тем что можно было врезаться в берег, и постоянное мелькание сменяющих друг друга пейзажей, заставляло держаться в постоянном напряжении, стараясь реагировать на все изменения.
Ветер, казалось хоть и дул, со всех сторон, из-за чего, параус перехлесывало с одного борта на другой, но выходило так, что он всегда дул откуда-то сзади подталкивая лодку только вперед, несмотря на то, что река делала такие повороты, что порой казалось, что мы плывем в обратную сторону. Дождь едва моросящий вначале пути, усилился, и был почти ледяным, в результате я вымок буквально до нитки, и дрожал от холода. Единственное что меня удерживало на ногах, так это невероятное напряжение гонки, из-за которой, некогда было думать о своем благополучии.
В какой-то момент, мы вышли, на довольно прямой участок реки, и я почувствовал некоторое облегчение. И вдруг неожиданно для себя увидел, как берега протоки, по которой мы двигались, вдруг оказались одетыми в довольно высокую деревянную опалубку, а впереди располагаются какие-то сооружения.
Мгновением позже вдруг оказалось, что дождь вдруг куда-то исчез, моя обежда под порывами ветра, вдруг оказалась почти сухой, а солнце уже находится почти в зените, и ласкоро рассылает свои лучи вокруг, согревая меня. Обернувшись назад увидел сидящую на руле, улыбающуюся Сашеньку, смотрящую на мою удивленную от таких резких перемен физиономию.
— Что-то мы быстро? Какой-то мистикой попахивает. Ты там ничего не колдовала? — Удивленно произнес я.
— Да где там быстро? Шесть часов уже тащимся, я себе весь зад отсидела. Умела бы колдовать давно бы добрались до нужного места. Да и где ты видишь метлу со ступой?
— Как шесть? Вроде только вышли из деревни.
— На солнце посмотри если не веришь.
Оказалось, из-за ветра и постоянного напряжения, я просто забыл о времени, в итоге мы пролетели это расстояние, почти в семьдесят километров, с такой скоростью, что я даже не заметил, как прошло столько времени. А вот дальше началось самое трудное. Деревянные шлюзы хоть и остались на своих местах, но учитывая то, что проложенный еще до революции Обско-Енисейский канал, оказался невостребованным, то и все постройки оказались в запущенном состоянии. Последний раз каналом пользовались около десяти лет назад, когда отступающая Русская Освободительная Армия под командованием Колчака, перебрасывала свои войска, в сторону Енисея, и дальше на восток.
