Честно говоря, легенда, рассказанная подругой, была несколько жутковатой, а то, что она собиралась сотворить, так и вообще, выводило эту легенду на новый уровень. Если у нас получится проскочить, боюсь третий пост, этого пограничного участка, на долгие годы станет самым страшным местом, не только для пограничников, но и для всех местных жителей.
Саня с помощью пешни, вырубила из промерзшей почвы, кусочек красной глины, положила его в железную миску добавила капельку воды и поставила на огонь. После того как глина растаяла, она помешивая его палочкой выпарила излишнюю воду, добившись пастообразной массы и добавив к ней толику растопленного жира, для того:
— Чтобы все это, лучше держалось на стекле.
После чего, размочалив кончик палочки в некое подобие кисти, нарисовала на стекле нашего прожектора, оскаленную пасть с острыми клыками, и два огромных глаза. Ближе к вечеру, действительно поднялся ветер, и закрутилась поземка у самого льда. Ветер дул как раз в нужную сторону, и мы решили, что пора выезжать, тем более, что до границы было еще как минимум тридцать километров. То есть за тот час, пока мы доберемся до места, как раз и стемнеет окончательно. Тем более, что ночь ожидалапсь безлунной. Ориентиры были нам известны, поэтому мы тронулись в путь. Примерно через сорок минут езды, мы слегка притормозили, и заправив горелку, зажгли наш прожектор. Честно говоря, едва свет прожектора отразился от ближайшей горы, я сам вздрогнул и поежился. Там отразилась такая страшная физиономия, что не знай я, что это Санькины художества, точно бы остался заикой на всю оставшуюся жизнь.
Дальнейший путь пришлось проделывать почти в полной темноте. Из-за Санькиных художеств, почти половина освещенности, ушла в ноль, и потому пришлось частично опустить парус, чтобы снизить скорость, а подруга, сидевшая рядом со мною, постоянно вертела прожектором, освещая и русло реки и берега, чтобы вовремя заметить какое-нибудь препятствие, или пограничников. Одним словом, сильно не разгонялись, наоборот, старались можно сказать прокрасться незамеченными. Парус я, полностью поднял только тогда, когда стал абсолютно уверен, что оказался на нужной протоке, и скоро должен был появиться пограничный пост. Здесь уже рассусоливать было нельзя, поэтому и помчались со всей возможной скоростью.
Интерлюдия
