Утро принесло с собою некоторую прохладу. Вдобавок предвкушая дальнюю дорогу, я вытащил на середину камбуза, самую большую кастрюлю, натаскал в нее воды, и хорошенько выкупался. Благо что вода в резервуаре пока еще была, а экономить ее уже не было смысла. После чего одевшись в чистое решил на всякий случай оставить в гондоле дирижабля посление написанное от своего имени, говорящее о том, что я соорудил из имеющихся материалов, воздушный шар и улетел. А так же о том, по какой причине избавился от тел погибших убрав их из гандолы погибшего дирижабля, с подсказкой о том, где именно находятся все документы, принадлежащие им. Дополнительно пообещав, что как только доберусь, до цивилизованных мест, тут же дам о себе знать.
После чего вложил письмо в конверт, и пришпилил его на одну из колон находящихся в кают-компании, чтобы если кто-то появится здесь, сразу же увидели мое послание. После чего поднялся на крышу гондолы. Еще раз проверив раскладку резинового резервуара, подключил его к баллону с водородом, и стал наблюдать, как тот наполняется газом. Плохо то, что на редукторе отсутствовал манометр. То есть визуально, баллон наполнился газом, и даже слегка приподнялся вверх, но было похоже, что лететь он никуда особенно не стремиться. То есть если бы я сейчас отцепил его от сооруженной мною корзины, он возможно и улетел бы куда-то под дуновение ветерка, вот только обещанных двух тонн грузоподъемности, я что-то не наблюдал.
То есть резервуар, в какой-то степени получил объем, который позволил мне отрегулировать привязанные к нему веревки, чуть поправить натяжку, чтобы они находился в одинаковом состоянии относительно корзины, но и все на этом. То есть сам баллон воспарил, а вот корзину с ее массой и всеми загруженными вещами поднимать отказывался, хотя в ней было не больше двухсот-трехсот килограммов. Напрашивалась только одна причина, касающаяся того, что принесенный мною баллон, оказался не слишком полным. Если и второй окажется таким, придется сооружать лодку и отправляться по воде. Пока же, делать было нечего, и я отправился за вторым баллоном.
Второй, в отличии от первого, даже на вес, казался ощутимо тяжелее, и я честно говоря, просто умудохался, поднимая его на крышу салона. Вытащив его туда, привязал рядом с первым, и отойдя подальше сел перекурить. Передохнув минут пять, перецепил редуктор на принесенный баллон, и едва открыл вентиль, как почувствовал разницу. Причем, не только визуально, но и физически, потому что резиновый резервуар, начал быстро наполняться водородом, и через какие-то секунды, буквально рваться в небо. Я едва успел запрыгнуть в корзину, как из крыши гондолы, на которой сейчас находился мой монгольфьер, и к которой были привязаны веревки, удерживающие его от взлета, был буквально вырван кусок какой-то арматуры, и мой водородный шар резко устремился вверх.
В следующее мгновение, мне пришлось еле, удерживаясь за край корзины, привстав на ящик, и боясь потерять сознание, от резкого подъема вверх, или упасть за борт, тянуться к клапанам, потому что шланг соединяющий резервуар с баллоном, оборвался, и из него начал свистеть покидающий баллон газ. Благо, что я находился не слишком далеко, и я успел выдернуть этот шланг из стыковочного узла, и потеря водорода прекратилась. И я в тот же момент, упал на стоящий внутри корзины ящик, потому что в глазах потемнело от слишком резкого подъема вверх. Когда я чуть пришел в себя, и смог подняться и выглянуть за борт корзины, Озеро, на которое упал наш дирижабль, находилось, как минимум в полукилометре от меня, на запад, а мой шарик, на всех парах несся на восток, к побережью Африки, находясь на довольно большой высоте, что меня очень радовало.
Вновь присев на ящики, я достал из рюкзака бинокль, и решил оглядеться вокруг. Ветер дул достаточно сильно и ровно, и за какие-то пять минут, оказалось, что я отлетел уже достаточно далеко, вдобавок ко всему, мерная шкала, нанесенная на стекло бинокля, говорила о том, что я сейчас нахожусь примерно на высоте пятисот-шестисот метров над уровнем земли. С одной стороны, это немного пугало, с другой, даже радовало. Корзина, находящаяся подо мною, была достаточно твердой, никаких прогибов, или же разболтанности отдельных узлов тоже не наблюдалось. Одним словом, она была достаточно надежной для будущего путешествия.
