Большая часть пути до пещеры пролегала через редкий лес. Размытые дороги остались позади, так что теперь стук копыт глухо тонул в опавших с прошлой осени листьях и молодом мхе. Густая листва защищала от ливня и ветра, здесь непогода ослабла и не трепала так сильно, как на мосту. Иногда найти дорогу через бурелом было затруднительно, однако три всадника уверенно двигались на юг, пока среди кривых стволов не замаячил тёмный пролом пещеры. Внутри не оказалось никого, кроме старых человеческих костей и волчьих черепов, сколько Феликс и Зенон ни ползали по всем углам, выискивая следы бестий.
— Решим проблему гостей тогда, когда они придут, — дружно решили все трое, бессовестно рассевшись на плащах и наслаждаясь отдыхом.
Поломанные ветви, худо-бедно просушенные интенсивным потоком игни и подожжённые им же, вяло разгорались от растопки, но жар уже приятно грел путников и сушил их вещи. Феликс, обманчиво беззаботный и спокойный, переоделся в запасную одежду и теперь сидел босиком, потягивая из фляги дешёвое яблочное вино. Бард увлечённо придумывал балладу о смелом ведьмаке на переправе через реку, почёсывая голые лодыжки друг о друга, но пока что на скрученном листе значилось лишь его гордое имя Милош Цидарийский. Только Зенон сидел у самого выхода, замотанный всё в ту же мокрую насквозь одежду и всем видом выражая нежелание общаться со своими спутниками.
Ночная тьма опустилась на мир окончательно, прерываемая лишь вспышками майских гроз. Ветер утих, но дождь продолжал моросить, иногда набирая силу или же иссякая полностью. Вино вытеснило из рук Милоша и перо, и бумагу, так что они с Феликсом даже вели ленивые беседы о чём-то возвышенном.
— Да никто к нам не придёт, — заплетающимся языком пообещал Милош, подкатившись к Зенону вместе с флягой. Кажется, вино разморило его достаточно, чтобы заводить разговоры первым. — Расслабься, тебе тоже надо просохнуть.
— Просохнуть? Мне? — ведьмак усмехнулся, намекая на почти опустевшую флягу в руках барда. Глаз за капюшоном и намордником видно не было, но, кажется, он вопросительно посмотрел на Феликса. — Что ж, куртке действительно не помешает сушка…
— Давно пора, зачем вообще надо было лезть за тем пиздю… — Милош позорно взвизгнул на полуслове, так и сев на задницу там, где стоял.
На его глазах человек раздевался и превращался в уродливого трупоеда, а может — трупоед в человека. Хотя, возможно, человеком этот ведьмак никогда и не был…
— Считай, что мне просто очень захотелось поплавать, — ответил Зенон и продолжил медленно снимать одежду, постепенно обнажая серо-синюю кожу, широкие лиловые плавники на локтях и голове, свойственные утопцам и водяным бабам. Пахнуло болотом и кровью. — Ведь я чудовище и моё место в реке, так ты сейчас думаешь? Что ж, правильно делаешь. Утопцу действительно тяжело без воды, без свежего мяса.
Отросшие тёмные ногти напоминали скорее когти животного, сейчас быстро расправляясь со шнуровкой на наручах. Из-под волнистых пшеничных волос торчали длинные заострённые уши, а на шее едва вычерчивались закрытые жабры. На тёмно-синей спине и бледном, как у лягушки, животе, было полно старых и не очень шрамов; не осталось без них и лицо.
— Как удачно ты нам попался, — продолжил Зенон, поворачиваясь к онемевшему от страха трубадуру и медленно приближаясь крадущейся походкой. — Повёлся на спасение ребёнка, повёлся на безопасную компанию. Никуда тебе от меня не деться и не сбежать, босиком по лесу, без лошади, вещей и дороги. Славно, что Феликс согласился помочь мне с ужином, — ведьмак плотоядно ухмыльнулся, облизнув заострённые треугольниками зубы.
— П-пан Феликс, так вы с ним заодно?! — жалобно пискнул, пытаясь уползти спиной к выходу, бард. — Помогите же, я… я не хочу!
— Кто ж тебя спрашивать будет, чего ты там хочешь, — флегматично пожал плечами Феликс, грея руки над костром. — Зенон, постарайся быть аккуратнее, мне понравилась его рубаха.
Милош зажмурился и завыл, ощутив холодные цепкие пальцы на своей шее, попытался брыкнуться и вырваться, тщетно мазанув ногой по бледному брюху. Смрадная пасть раскрылась совсем близко к его лицу, скользкий язык задел по щеке, острые зубы ухватили за кончик мясистого носа.
Держаться дальше не получилось: Зенон заржал первым, Феликс не выдержал следом. Перепуганный до смерти трубадур так и сидел на заднице, хватая ртом воздух и метая взгляды то на одного гогочущего ведьмака, то на его товарища. Впервые в жизни Милош из Цидариса ощутил в себе небывалую силу и волю придушить кого-то заведомо выше и сильнее себя.
— Прости за спектакль, пан трубадур, — отсмеявшись, Зенон протянул ему раскрытую ладонь, помогая подняться. — Надеюсь, такая развязка тебе понравилась больше, чем возможная альтернатива.
— Не зря вас, курва, люди не любят! — от души сплюнул бард, вызвав у ведьмаков новую волну хохота. От злости он даже забыл бояться. — Глумитесь над нами за наши деньги!
