Зенон выдернул клинок из чужого горла, выскользнул из плаща на землю быстрее, чем мужики успели распахнуть рты. Волнистый фламберг с треском разорвал поношенную одежду, три быстрых удара разорвали брюхо разбойника по диагонали. Кто-то напал со спины — ведьмак нырнул под удар в кувырке, широко рубанув с разворота и с хрустом перебив чужое плечо так, будто резал картошку. Противник взвыл, ведьмачий клинок впился в спину и вышел из живота. Зенон рванул меч в сторону, так что мужика протянуло вслед за клинком, пока мясо и кишки не лопнули на куски.
Трое выживших брали в клещи. Зенон хищно зашипел и оскалился, натопырив лиловые плавники. Обманчиво качнувшись влево, он резко ударил аардом, отшвыривая сразу двух врагов и распоров тело третьего от паха до подбородка, а потом с кровожадным наслаждением отрубив ему обе руки в крутящих замахах. Один из упавших еле успел подняться, как не досчитался головы; последний бросил оружие и попытался убежать, спотыкаясь о ветви и снова падая, безумно воя от страха и пытаясь отползти. Зенон опустился на одно колено и схватил его за затылок, со всей силы грохнув головой о ближайший камень. Замахнулся и ударил снова, затем ещё и ещё, пока череп и мозги не превратились в одно склизкое месиво из крови и костяных осколков. Приподняв безголовое тело до уровня лица, он шумно втянул ноздрями запах свежей крови.
— Дрянь…
Милош не выдержал и согнулся пополам в приступе рвоты, выпустив поводья из рук. Лошадь заржала и взбунтовалась, встала на дыбы, скинув барда на землю. Сипло застонав от боли в копчике и накатившей дурноты, он приподнялся, но тут же замер, заметив на себе хищный взгляд. Милош обмяк, перед глазами сгущались чёрные круги; залитое кровью чудовище скользнуло в его сторону, замерло, не доходя шага. На каждой волне фламберга висел кусок порванной одежды, прилипший лоскут кишок или кожи, медленно стекала на землю багровая жижа. Вонь резко перестала поступать в лёгкие вместе с воздухом, затылок налился свинцом, но бард боялся, что не сможет проснуться, если сейчас потеряет сознание.
— З-зенон, я не… не меня… не…
Огромные серые глазищи сверкали голодом и злобой. Этот тупой взгляд не имел ничего общего с азартом, который бард видел в пещере, когда ведьмак впервые скинул капюшон и решил его напугать.
— Милош, где лошадь? — Зенон зарокотал, медленно опуская вздыбленные гребни. — Ты только что верхом был.
— Ты поймаешь её для меня? — невпопад пролепетал первое попавшееся на язык бард, продолжая таращиться ему в глаза. Вертикальные зрачки дрогнули, едва заметно расширившись. Кажется, боевой азарт постепенно спадал. Запинаясь, Милош заговорил снова: — П-поймай мою лошадь, пож-жалуйста.
Зенон хищно повёл головой в направлении тропы, концентрируя внимание на взрытой копытами земле. Словно на охоте, медленно пошёл вперёд, туда, где пахло конским потом и какой-то пищей. Милош запоздало испугался, что ведьмак вернёт ему вместо кобылы только отрубленную голову, но, к его облегчению, Зенон и не собирался использовать на кобыле что-то кроме аксия.
Впихнув в онемевшие пальцы барда поводья, утопец быстро прошёл через густеющее кровавое болото, чтобы сорвать рубаху с наименее изрубленного трупа и обмотать ею свой меч, на ходу вытирая волны фламберга от налипшей дряни. Милош, всё ещё парализованный после произошедшего, только крутил головой, не выпуская из рук поводья. Лёгкая пощёчина привела его в чувства, хоть и не до конца. Казалось, для ведьмака произошедшее было самым обычным делом.
— Рядом должен быть лагерь, где они жили. Палатки, руины или какая-то хибара. На ночь остановимся там, — видя на лице барда животный страх, ведьмак выматерился и дополнил: — Хорошо, ты останешься. И забаррикадируешься там, чтобы я даже близко не знал, в каком ящике тебя искать, если такие меры тебя обнадёживают.
В этот раз уже Милош пришёл в себя благодаря чужой речи. Рефлекторно поднявшись и отряхнув уже безнадёжные штаны, он грузно плюхнулся в седло. Кобыла нервничала, но позволила утопцу вести себя под уздцы куда-то вниз по мшистому склону.
— А твой жеребец… где?
— Хер его знает.
— Надо бы его отловить?
— Плевать. Он мог рвануть куда угодно, ценного на нём не было. Только одежда и пища.
— Я не хочу оставаться с тобой дольше.
Впереди показалась полуразвалившаяся бревенчатая хижина. Из трубы вился слабый дымок, но людей в округе заметно не было. Зенон остановился сам и придержал кобылу, внимательно посмотрел на барда.
— Мне не стыдно за то, что я сделал с бандитами. Они были разбойниками, а я — слишком голоден, чтобы не развлечься с такой падалью. Но это не значит, что я могу поднять руку на своих спутников.
— Ты ёбаный садист! Такой же, как и все из вашей отмороженной школы! Почему вообще тебе вдруг так усралась моя компания?!
