Я пополз прочь от мусорной ямы, надеясь затеряться в рощице и дождаться, пока спецназовцы не уберутся отсюда. Полз и молился: «Господи! Обещаю сделать богатое пожертвование монастырю на планете Новый Валаам! Обещаю всегда спать на одном боку и не храпеть! Обещаю не раздевать мысленно Наташу всякий раз, когда она смотрит в другую сторону! Обещаю не пить спиртного и не сквернословить! Господи… чтобы ещё такое хорошее пообещать?!»
Но неожиданно шум моторов экраноплана стал стихать — летательный аппарат явно удалялся. Я осторожно пополз обратно, опасаясь увидеть десантников, высаженных для моих поисков. Но ничего такого я не заметил. Разумеется, я тут же перестал молиться и не без удивления подумал: «Как много глупостей приходит в голову даже самым смелым людям всего за пять секунд страха!»
А через пару секунд вместо десантников я увидел Олу и Натс, стоявших на краю мусорной ямы.
В своих руках дамочки держали оружие, поднятое в ту минуту к небу. Располагались они спина к спине, прикрывая друг друга.
— Атаман, ты можешь выходить! — прокричала Ола. — Мы всех злыдней прогнали, так что такому герою, как ты, можно больше не бояться…
Я вскочил на ноги, выпятил грудь колесом и непринуждённой походкой вышел к моим спасительницам.
— Я тут на минутку задержался в кустиках, — мне пришлось сделать необходимое пояснение, дабы сохранить командирский имидж, в хорошем, так сказать, смысле. — Отбежал под деревце, по малой, так сказать, нужде.
— Мы всё поняли про кустики, деревца и малые командирские нужды, — равнодушно ответила Ола. — Бери свою «цурюпу» и пошли отсюда!
— Ты ранен! — закричала Наташа и подалась было ко мне, но командир конвойно-расстрельного дивизиона, её тут же остановила:
— Не покидай своего места, контролируй порученный тебе сектор обстрела! Наш любезный атаман не ранен, просто каменная крошка посекла его лицо…
Я провёл ладонью по лицу и понял, что вызвало столь эмоциональную реакцию Наташи. Брови и лоб оказались в крови. Мелкие осколки камней, разлетавшиеся в разные стороны при попадании пуль, причинили мне несколько порезов. Хорошо, что в глаза не попали.
Не мешкая, я взялся выкапывать спрятанный реактивный двигатель. Много времени это не заняло, однако, я успел выслушать лаконичный рапорт Олы.
— Услыхав стрельбу наверху плато и увидев два экраноплана «цивилизаторов», мы втроём — Натс, Хайри Маус и я — приняли волевое решение метнуться наверх и помочь нашим доблестным… м-м… как бы вас назвать, чтоб не обидеть?… ладно, условно назовём вас «тиграми». Когда мы поднялись наверх, оказалось, что два пьяных тигра — Костяная Голова и Инквизитор — собираются уже драпать с плато. Они бросили труп застреленного Серёжи Лазо, объяснив свой малодушный поступок тем, что Лазо — не казак, а потому его тело можно было не уносить с поля боя. Я их пристыдила… назовём это так… и под дулом наших пистолетов они сбегали за трупом китайца. От них мы узнали, в какую сторону побежал ты. Явившись на место, мы повредили двигатель преследовавшего тебя экраноплана и тем самым… м-м… снискали твою вечную благодарность!
— Да, в самом деле, я вам очень благодарен! — мои слова были искренни как никогда.
Нацепив ранец с двигателем на плечи, я двинулся к краю плато. Не прошло и минуты, как все мы опустились под сумрачный покров тропического леса.
Энтузиаст — это вдохновенный придурок. Я впервые задумался над тем, не являюсь ли энтузиастом розысков «торпиллёра»? Может, того же самого результата можно было добиться совсем иным путём? Скажем, взять в заложники офицера СС Гибельхакера, того самого умника из полиции Нерона, что устроил мою первую встречу с генеральным комиссаром безопасности второго ранга, и получить через него выход на резидента Службы Политической Безопасности на планете Нерон. А уж потом взяться за самого резидента. Выяснить, например, личность загадочного генерального комиссара, установить место расположения установки по переброске сквозь время… Может, вовсе и не надо было тащиться на Даннемору? Ведь тот же Ксанф, помнится, спросил меня, почему я нахожусь здесь? И потом добавил, что занят я тут делом совершенно бесцельным и бесполезным.
Краткое подведение итогов нашего визита в Чек-Пойнт выявило картину удручающую. Китаец Ху-Яобан, получив в спину четыре пули из электродинамического пулемёта, героически погиб во имя неведомых идеалов любви Хайри Маус к Циклопису Хренакису. Сама обладательница шикарной женской груди и мужского пениса получила сквозное ранение икры, что вкупе с большой кровопотерей превратило её в бледную и охающую копию самой себя. Константин Головач каким-то образом (сам не мог объяснить каким) умудрился сломать пястные кости левой руки; то ли упал он неудачно, то ли Батюшка наступил наступил своим титановым каблуком ему на руку — установить уже не представлялось возможным.
