Прикрыв лицо (единственную открытую часть своего тела) предплечьем, я развернулся в сторону кустарника. Предусмотрительность моя оказалась нелишней — меня тут же ударила в руку ещё одна стрела. Но поскольку предплечье моё под рукавом селенитового сари защищал керамический доспех, то удара стрелы я даже не ощутил. Впрочем, возможно, произошло это потому, что я пребывал в сильном гневе. Из кустов на нас, с хищным хрустом ломая ветви и отчаянно ругаясь на транслите, выскочили четыре бородатых энтузиаста с колюще-режущем оружием наперевес. С их стороны такая выходка оказалась не просто опрометчивой, а прямо-таки самоубийственной. В самом, что ни на есть прямом смысле.
Всё было кончено в считанные секунды. Наши пули завалили бандитов, едва те успели сделать пару-тройку шагов. Поскольку в кустарнике должны были находиться ещё четверо негодяев, я ломанулся туда. Следом за мной запыхтел Инквизитор. Те, кто прятался в кустах, всё про нас поняли и битва на этом, можно сказать, закончилась. Ухари побросали свои стрелопускателные приспособления, похожие на арбалеты, и припустили в разные стороны. Бежали они шустро — всё-таки не них не было доспехов, да и стимул к быстрому бегу они имели немалый.
Через несколько секунд вибро-акустические датчики оповестили нас о том, что все четверо покинули охраняемый периметр и, быстро удаляясь, разбежались в разных направлениях. Это было самое умное, что эти бедолаги могли предпринять в сложившейся ситуации.
Я вернулся на поляну к геликоптеру, возле которого с пистолетами в руках стоял Нильский Крокодил. Как и положено пилоту, он ни на шаг не отходил от летательного аппарата. Перед ним уже лежали два подранка; оба стонали и плакали, но Нильский Крокодил помощь им не оказывал, а лишь недобро скалился. Я бросил у его ног прихваченный в кустах арбалет:
— Погляди-ка на чудо местной конструкторской мысли.
— А ты погляди на это чудо, — он протянул мне стрелу, одну из тех, которыми нас обстреляли бандиты.
При первом взгляде казалось, что это предмет фабричного изготовления, однако, приглядевшись и сравнив его с другой стрелой, я понял, что это не так. Стрелы немного различались размерами и окраской.
— Неужели это птичье перо? — я не смог скрыть удивления.
— Вот-вот… Помнишь, что Серёжа Лазо рассказывал про летающих кахебеней? — напомнил Нильский Крокодил.
Вернулся Инквизитор, на ходу сдувавший с кончика носа капельки пота.
— Одного орла пристрелил, — отрапортовал он. — С большого расстояния — бах! — как в тире! А что с этими: под нож? — он кивнул на раненых. — В смысле — на интенсивно-ускоренный допрос?
— А то! — я повернулся к раненым и, быстро обыскав обоих, откинул подальше найденные ножи. Вскрыл свой ПЛЕВОК (Полевой Лекарственный Военный Комплект) и с помощью специальных струн перетянул раненые конечности, остановив тем самым кровотечение. Поскольку раненые орали и пребывали в полуобморочном состоянии, сделал обоим противошоковые инъекции. Не прошло и двух минут, как оба пленника притихли и пришли в себя, разумеется, в той степени, в какой вообще может прийти в себя человек, получивший пулю в колено и потерявший литр крови.
— Who you such, features take? (Кто вы такие, чёрт побери?) — промямлил негромко один из них.
— Я не баба, не плейбой, я — шершавый ангел! — ответил словами известной казачьей песни Нильский Крокодил.
С недоброй ухмылкой он вытащил из-под маскировочной сети, накрывавшей геликоптер, синфазный фотонный ятаган, включил его и настроил ширину лезвия. Глядя на то, как цвет лазера, бегущего по кромке оружия, изменялся от жёлтого до синего, пленник явно испытал тревогу. Он попытался приподняться на руках, но сил ему не хватило и он обессиленно откинулся на спину.
— Вы нас убъёте? — спросил он вмиг севшим голосом.
— Конечно, — кивнул Ильицинский. — Вы же хотели убить нас.
— Тебя должен волновать другой вопрос: как именно ты сдохнешь? — добавил Нильский Крокодил. — Мы парни простые: ноги рубим от колена, руки рубим от локтя. Поэтому тебе следует определиться, как именно ты хочешь умереть: либо быстро и безболезненно, либо — вот так!
И он ударил фотонным ятаганом по лодыжке другого пленника, покуда молчавшего. Тот взвыл, ибо это всегда больно, я имею в виду, когда отрубают лодыжку без анестезии. А Нильский Крокодил тут же ударил его ещё трижды, каждый раз поднимая по голени линию отсечения всё выше и выше. Каким-то невероятным усилием, упершись локтями в грунт, пленник смог податься в сторону, буквально на полметра. А на том месте, где он лежал остались четыре отсечённых куска ноги.
— Прям салями в нарезке! — удовлетворённо хмыкнул Нильский Крокодил и, поигрывая ятаганом, обернулся к другому пленнику, с ужасом в глазах наблюдавшим за расчленением его товарища по несчастью.
Очевидно было, что цели первого этапа допроса — психологического подавление жертвы — были успешно достигнуты. Теперь можно было переходить к содержательной части беседы.
