Машка качала головой, горячо пыталась оспорить сказанное теткой и… засыпала прямо за кухонным столом.
– Ладно! – уставала Ольга. – Сама скоро поймешь. Без моих подсказок! Поймешь, никуда не денешься! А говорю я тебе все это для того, чтобы ты поняла! И жизнь свою и здоровье не гробила – как я когда-то. Потому что есть вещи более важные – ребенок. Муж. Семья. А время, Машуля, летит быстро. Так быстро! – Ольга тяжело вздыхала и смотрела в окно. – Так быстро, что не заметишь. Вот они были – и нету! В смысле молодость и здоровье. Вот и подумай!
Все это она говорила убедительно и горячо.
Но понимала – она распинается напрасно. Машка все равно ее не послушает и сделает по-своему.
Это у них семейное, что поделаешь!
А к лету совсем разболелась Гаяне. Ходить почти перестала – ноги. Операцию делать отказывались – больное сердце, наркоз опасен.
Ольга моталась к ней три раза в неделю.
Совсем падая с ног от усталости, предложила матери забрать Гаяне к ним. А какой еще выход?
Предложила, как когда-то предложила забрать из больницы Машку-маленькую.
Елена, конечно же, согласилась.
– Так, Леля, тебе будет удобней. Хоть мотаться перестанешь. Да и Гаяне будет веселее. Что она там одна? Ни поесть толком, ни убраться. Да еще и Машку с Арсюшей совсем не видит! Но главное – ты. Чтобы легче было тебе, – повторила она.
Ольга вздохнула:
– Мама! Ну при чем тут я? Что думать обо мне? Думать-то надо о ней. О Гаяне. А я тут вообще ни при чем.
– Ты? – рассмеялась Елена. – Ты – при всем! Неужели ты этого не понимаешь?
Ольга пожала плечами, махнула рукой и вышла из комнаты.
Услышав о том, что Ольга с Еленой хотят ее забрать, Гаяне словно впала в ступор – отключилась, что ли, или так глубоко ушла в себя, в свои раздумья, что разговаривать по делу с ней стало совершенно невозможно.
Она так была огорошена Ольгиным решением, что от волнения совсем потеряла покой.
Спать по ночам она перестала – размышляла. Все понятно, она – человек абсолютно одинокий. Из родных на всем белом свете – только Машка с Арсюшей. Внучка и правнук. Из близких – только Елена и Ольга.
Ольга приезжает каждую неделю – и это при ее-то занятости. Елена звонит по телефону каждый день – при ее проблемах и неостывшем горе. Машка тоже не забывает – звонит, правда нечасто, и давно не появлялась, но… Сколько забот у нее! Такая работа, Арсюша. И наверняка личная жизнь. Разве тут до старой перечницы – бабки?
И все-таки… Она не одна и… Одна. Давно одна. С тех пор, как умерла свекровь – последний человек, кому она, Гаяне, была нужна, определенно нужна.
А для всех вышеперечисленных она только обуза. Большая, тучная, тяжелая обуза. В прямом и переносном смысле. И сейчас, когда им всем так тяжело и несладко, свалиться им на голову окончательно и бесповоротно, до самого конца?
Нет, нет и нет! Так поступить она не должна, не может. Так усложнять жизнь чудесных и дорогих людей!
Решила окончательно – этого не будет. А одна уже не справлялась. Ноги отказывали. Ходила с трудом – только по квартире. Иногда, в хорошую погоду, летом, спускалась к лавочке у подъезда. А там – местные старушки в рядок. Одни сплошные сплетни – про всех живущих.
Сплетни она ненавидела так, что начинало болеть сердце.
Решила – буду «гулять» на балконе. Правда, жаль, что так высоко – леса теперь не видно, все усыпано, как грибами, высокими башнями. Всюду окна, окна и – кусочек неба. Как правило, серого и хмурого.
А однажды подумала – надо оформиться в дом престарелых! Вот это – выход! И никому никаких хлопот. Доползла до поликлиники и собеса, принялась собирать справки.
Ни Елене, ни Ольге ничего, разумеется, не говорила. Решила, что скажет после того, как получит место и все будет сделано.
И – рассеянная дура – оставила собранные бумаги на комоде! Где Ольга их и обнаружила.
Как же она кричала!
– Как ты посмела? У тебя что, нет семьи? Нет родных? Ты что, сирота казанская? И ты думала, что мы тебе позволим
Бумаги порвала – Гаяне только охнула и схватилась за сердце.
Ольга испугалась и присела на корточки, гладила ее по рукам, заглядывала испуганно в глаза.
Потом обе долго ревели – хором и наконец стали собирать вещи.
Собрали только носильное и посильное – то, что дорого было хозяйке. Книги, любимую тарелку и чашку, письма и фотографии. Все.
Выходя из квартиры, Гаяне оглянулась. Посмотрела прощальным взглядом – уходить было непривычно и страшновато.
Потому что понимала – уходит навсегда.
Странно, но с появлением Гаяне Елена ожила. Не потому что стало веселее – потому что осознала, что надо снова о ком-то заботиться.
Словом, делать то, чем она занималась всю жизнь.
И эта ответственность, эти заботы подняли ее на ноги – Гаяне стесняется, Гаяне робеет, Гаяне считает, что она сильно всех обременяет. Да и вообще – Гаяне не дома.
И надо сделать все, чтобы она поскорее обвыклась и перестала так думать.
Приободрилась и Гаяне – так много лежать, как раньше, ей было теперь неловко. Надо же быть чем-то полезной! Захребетницей она никогда не была. И она взяла на себя готовку.
