И капитан, и Горди с Алджероном, и даже Кузмар со сбитыми кулаками ожидали увидеть легальный трофей, который можно предъявить не только начальству, но даже на телевидении или журналистам для их поганых статеек.
А тут – вон что. Деньги.
– Посчитай, – коротко бросил капитан Алджерону и отошел, соображая, что делать в свалившейся ситуации.
Она была не нова, отделу и раньше приходилось находить подобные улики, которые удавалось потрошить целиком или частично, однако это случай был слишком уж распиарен – о нем знал даже полковник Рольф.
Именно он и намекал на «бриллиантовый дождь» для отдела капитана Стренджера в случае удачи. И зная полковника, капитан предполагал, что тот уже обнадежил и собственное начальство.
Одним словом, предстояло крепко подумать, прежде чем что-то предпринять.
– Ровно триста двадцать тысяч, сэр! – доложил Алджерон.
– Да не ори ты, – осадил его капитан и вернувшись к столу продолжил поиски.
Остатки личный вещей – долой. Чемодан теперь был пуст, не считая бокового кармашка, в котором что-то определенно было. Сунув в него руку, капитан достал мешочек с камнями и тут же перебросил его Горди, сказав:
– Посмотри – и на биржу!
– Понял, сэр, – ответил тот, подхватывая мешочек.
А капитан, немного нервничая, пытался выхватить из кармашка второй мешочек, но при этом разорвал его и часть содержимого осталась в кармашке. Это были шикарные крупные жемчужины – белые и оранжевые – абсолютно сферической формы.
Капитан знал, что даже в скупке они могли принести целое состояние.
Спустя полчаса, после сверки позиций на биржах, стало ясно, что океанских алмазов и жемчуга набиралось еще на триста тысяч.
– Неплохой куш, а, босс? – произнес сержант Горди, хищно облизнувшись и обменявшись взглядами с Кузмаром и Алджероном.
– Так-то оно так, только прикрывать все это дело придется полковнику… Это он должен объявить, чтобы сдавали билеты, поскольку концерт отменяется.
– И сколько ему надо? – уточнил Кузмар.
– Насколько я знаю нашего начальника, меньше чем за сотню он своей задницей рисковать не станет.
Кузмар посмотрел на Горди – тот пожал плечами. Алджерон просто вздохнул.
В подпольном бизнесе отделения все были равны и голос каждого имел значение.
– Надо, значит надо, босс, – сказал сержант. – Но теперь остается вопрос с задержанным.
– А его… – капитан задумался, рассовывая пачки денег по карманам перед разговором с полковником. – А его можно в лес, если только в порту дежурит смена Ренинкса. С ним мы легко почистим видеозаписи – ведь брать мерзавца пришлось при свете дня, прямо как для кино.
– А лопата у кого? – спросил Кузмар.
– Подожди с лопатой, – отмахнулся сержант Горди. – Так я звоню Ренинксу, босс?
– Звони. А я прямо сейчас к Рольфу. Возможно и он подскажет какой-то вариант.
К руководителю Восточным сектором криминальной службы города полковнику Редмонду Рольфу капитан Стренджер отправился с полными карманами.
Тот всегда был готов прикрыть своих, если те уважали его личные интересы, однако бывало, что на него накатывала какая-то боязнь и он с понедельника по четверг дергался, кричал на подчиненных и жил по закону и внутреннему уставу.
В такие периоды к нему с интересными предложениями лучше было не соваться, но сегодня, вроде, все было в порядке.
После обыска чемодана, капитан поговорил с начальником по диспикеру и намекнул на некие вновь открывшиеся обстоятельства. Тот выдержал паузу, а потом сказал:
– Ладно, приходи. Только никакой «воды», у меня через полчаса вздрюк всего руководящего состава от мэра.
– Я понял, сэр. Уже выхожу, – сообщил капитан торопливо покидая помещение отдела.
Кабинет полковника располагался в другом крыле здания и следовало поторопиться. Коридор следовал за коридором, знакомые кивали капитану, тот кивал в ответ, а кому-то пожимал руку.
Из кафетерия пахло свежими булочками и стояла очередь – автоматы с едой в пластике все игнорировали.
«И когда только народ работает?» – подумал капитан, неодобрительно покосившись на очередь в кафетерии.
Он и сам бы с готовностью встал в эту очередь, но сейчас были дела поважнее.
Поднявшись на третий – административный этаж, где сидели «самые крепыши», капитан при выходе из лифта, едва не столкнулся с майором Диплаком – руководившим отделом «дисциплины и достоинства».
Остальные полицейские их ненавидели, поскольку раз в год, хотя бы одного копа те «хватали за руку» и в зависимости от тяжести проступка, тот получал выговор или уходил в отставку.
До посадок дело не доходило, поскольку все понимали, что следовало держаться в рамках «статистических данных о проступках в полицейской среде».
А данные эти спускали с верхов, поэтому на них «дисциплина и достоинство» и ориентировалась.
– Привет, капитан! – дурашливо воскликнул майор, протягивая руку.
– Привет, майор, – сухо ответил Стренджер и едва коснувшись вялой ладони блюстителя, проследовал дальше.
– А в карманах что? Можно проверить? – крикнул вслед Диплак и истерично хохоча, словно игрушка «чукс-чок», зашел в лифт.
