— Есть! — ответил тот и, резко повернувшись, пошел в сторону уцелевших женщин, рассевшихся кучей. Оттуда разнесся разъяренный рев, и они моментально забегали с бурдюками в руках. За время похода Темный Ветер хорошо усвоил, что командовать обозом совсем не простое дело. Огромное количество народа и масса неповоротливых повозок должны были действовать слаженно и точно выполнять приказы, иначе не долго было до пробки на дороге, что в армии совершенно недопустимо. А еще надо было железной рукой поддерживать порядок, следить, чтобы все не разворовали чужаки, да и свои чисто по доброте, не скормили общие запасы щенкам. Проверять исправность обозных телег и здоровье лошадей и быков. Работы хватало, и хороший обозный сотник высоко ценился, вот только шли на такую должность все больше увечные ветераны не желавшее возвращаться домой. Кому из молодых придет в голову не искать славу на поле боя, а охранять чужое добро?
— А, это... может, поставите на меня? — неожиданно сказал Удачливый. — Хочу честного поединка.
— Ты что, спятил? — удивленно сказал Подкованный.
— Я это... нормален, — совершенно спокойно заявил Удачливый. — Умирать пока не собираюсь. Но это... если придется, хочу, чтобы эти меня запомнили.
Он посмотрел на Темного Ветра, молча, спрашивая разрешение.
— Твое дело, — сказал тот.
Удачливый, отвернулся от товарищей и полез через наваленное в баррикаду имущество наружу.
— Тоже способ потянуть время, — ни к кому не обращаясь, пробурчал Гриф. — Чем сидеть и дожидаться смерти, подраться напоследок на своих условиях.
— Один вылезет, второй вылезет, а кто потом драться будет, когда росомахи снова в атаку пойдут? — возмущенно воскликнул Подкованный.
— Это слова военного вождя, а не простого воина, — согласился Темный Ветер. — Ты сам меня учил. Только он-то как раз воин и не отпустить было нельзя. Он в своем праве.
— Ты это дело прекращай, — очень тихо прошипел Подкованный. — Не волнует, кто из твоей сотни, а кто вообще из другого рода. Здесь начальство ты в единственном числе. Взялся — командуй до конца. Не подчинившемуся известно, что положено.
Удачливый встал прямо перед ними за повозками в картиной позе и, вытащив саблю из ножен, покрутил ее над головой, потом направил в сторону росомах, вызывая на поединок.
Там оживленно посовещались, и со стороны росомах в его сторону неторопливо направился воин. В обеих лагерях зрители побросав все дела напряженно наблюдали. Росомаха остановился, и вежливо наклонив голову, представился. Удачливый ответил. Слов слышно не было, но ритуал все прекрасно знали.
Еще мгновенье они стояли неподвижно, потом воин взревел и бросился вперед. Рука взметнулась для рубящего удара, но сабля ударила по щиту Удачливого. Быстрый ответный выпад вниз и волки увидели, как по ноге росомахи побежала струйка крови. Осажденные радостно заорали, но, похоже, рана была несерьезная. Воин только зарычал и продолжал наносить мощные удары, от которых Удачливый невольно пятился назад, отбиваясь. Он крутился, увертывался, уклонялся, но все время был вынужден отступать. Шаг назад, еще шаг. От щита летят щепки. Удачливый умудрился еще раз достать противника, потерявшего осторожность. Теперь по руке.
— Хороший боец! — крикнул тот, отскочив назад. Оба тяжело дышали. Они снова скрестили клинки, и Удачливый, шагнув вперед, изо всей силы толкнул щитом в щит, так что противник отшатнулся. Одно движение и сабля вошла росомахе глубоко в бок. Воин тяжело сел на землю, поливая ее кровью. Удачливый несколько секунд стоял над ним, опустив руки, потом, выронив щит, повернулся и полез назад через баррикаду. Несколько рук протянулась помочь. Ноги его плохо держали, и из нескольких порезов тоже текла кровь.
Его усадили и начали перевязывать, оживленно обсуждая поединок и хлопая по плечу. Удачливый смотрел остекленевшим взглядом и не особенно понимал, кто и что говорит. Росомахи тоже подошли и унесли своего поединщика. Заодно подобрали и несколько ранее погибших. По ним не стреляли, это было в пределах традиций. Ругани тоже не было. Все было честно и никаких претензий.
В окружении десятка охранников Темный Ветер шел вдоль периметра окруженного фургонами пятачка, проверяя своих бойцов, мимо волков, с готовностью бросающих свое занятие, чтобы, вскочив приветствовать воинским жестом или почтительно поклониться. Почти физически чувствовалось напряжение в воздухе и ожидание. Все смотрели на него с надеждой, а что он мог им предложить кроме смерти с оружием в руках...
Уйти от конников они не смогут, даже прорвавшись — слишком много не способных держать оружие и слишком устали сами волки и их животные, а помощи похоже ждать нечего. Очень уж беспечно себя ведут враги и подходят все новые отряды.
