На сцене одна за одной «вспыхивали» звезды — ансамбль «Гайя», Юрий Гуляев, Валерий Обадзинский. И вдруг зал взорвался апплодисментами: в лучах прожекторов возникла женская фигура, то была Клавдия Шульженко. Как-то раз Шура слышала, что современной певице, чтобы прославиться, нужно пять минут: если есть у тебя хотя бы подобие голоса, музыкальный слух, умение держаться на сцене — остальное за тебя сделает радио и телевидение. Но Шульженко, чтобы заслужить право на такую громовую встречу, любовь и признание, понадобилось немало поколесить по фронтовым дорогам России, и ее песню о синем платочке знал весь мир. Отец рассказывал, что фронтовые бригады артистов порой выступали рядом с передовой. Когда Шульженко приезжала в его часть, отец даже пытался приударить за ней, потому что на правах комиссара политрезерва фронта находился рядом. Отец очень любил слушать Шульженко. И вот она стоит в лучах прожекторов — стройная, улыбчивая.
— Сколько же ей лет? — задала вопрос Люба, и Шура ответила ей:
— Не знаю, на вид лет пятьдесят…
Люба засомневалась:
— Нет, она, по-моему, старше.
— Голос-то, голос какой! — утихомирилась, наконец, Рая, перейдя к восторгу. — А руки, посмотрите, какие у нее руки, два белых лебедя… — и запоздало проинформировала: — Я читала, ей семьдесят один год.
И вдруг в праздничное восторженное настроение ворвался грохот сидений — часть зрителей заспешила к выходу, боясь, что опоздают на автобус, однако Шура, как и ее подруги, осталась на месте. Девушки всегда выходили из зала в числе последних, хотя знали, «последние» сядут в собственные автомобили и уедут, а они будут бежать трусцой, чтобы успеть к трамваю. Бывало, что и не успевали. И все-таки не уходили, сидели до конца.
Иногда, случалось, гости-гастролеры, которые рангом пониже, приезжали прямо в техникум, потому что воспитательная работа в техникуме была на высоте. Техникум открылся в период подготовки к празднованию столетнего юбилея Ленина, и комсомольские организации сразу стали сдавать Ленинские зачеты. В КИПТе (так звался коротко полиграфический техникум) пошли дальше: создали многолетнюю программу «По Ленинским местам». Самый первый набор в летние каникулы ездил на теплоходе в Ульяновск, на второй год КИПТ, «обросший» уже новыми группами, на поезде побывал в Ленинграде и Москве.
Курсу Шуры пришлось довольствоваться изучением биографии Ленина в местном Доме-музее. Но в год столетия предстояла поездка в Польшу. Шуру включили в состав группы, однако ей так и не пришлось побывать за границей: родители не дали денег, мать прислала рассерженное письмо: «Ты, видимо, с ума сошла, думаешь, что мы тут в золоте купаемся, захотелось тебе по заграницам поездить. В Польшу ей захотелось! А в Америку не хочешь?» Письмо Шуру обидело. Все она понимала, знала и то, что родители живут не в роскоши, даже на вступительные экзамены ездила за свой счет — скопила необходимую сумму, пока работала в библиотеке, и первое время жила в Куйбышеве, благодаря своим сбережениям. Но отец снова начал пить, потому родителям денег не хватало. А просила-то всего пятьдесят рублей: ей выделили бесплатную путевку, надо было лишь за питание да за билеты до Москвы заплатить — там формировался туристический поезд в Польшу. Но свою обиду Шура сдержала, и в то время, когда подруги развлекались в Польше, она занималась ремонтом квартиры в Тавде, вспоминая торжественный вечер, посвященный столетию Ленина.
Шура, как и в школе, в техникуме оказалась в центре общественной работы. Как на первом курсе выбрали ее комсоргом группы, так она и «тянула лямку» беспокойной комсомольской работы до окончания техникума наравне с кураторами. Кроме того, Шура занималась спортом, участвовала в художественной самодеятельности. В общем, неплохо это у нее получалось — руководить своей группой, если Шура не осталась без внимания на торжественном вечере в честь юбилея Ленина. В тот день преподавателям техникума вручили юбилейные медали, а студентов наградили Почетными грамотами. Когда Шуру пригласили на сцену для вручения ей Почетной грамоты, зал дружно аплодировал, вторую отметил также аплодисментами. При вручении третьей грамоты по залу пробежал смешок, а когда смущенная Шура поднялась на сцену в четвертый раз, студенты дружно рассмеялись, и директор техникума, пожимая ей руку, сказал под дружный хохот зала:
— Дружникова, можешь вообще на сцене остаться, а то тут еще тебе, наверное, грамоты причитаются…
