Он разомкнул объятия, взял одеяло, развернул его и расстелил на земле. Я чувствовала себя непрошеной гостьей. Мне казалось, что я совершаю что-то гадкое, предосудительное. Клейтон увлек Лейси на одеяло. При этом все это время он не затыкался и постоянно ей что-то говорил. Теперь они лежали рядом. Может, они просто будут любоваться на звезды? Я намертво вцепилась в эту мысль, но при этом в глубине души прекрасно понимала, сколь наивно на это рассчитывать. Где-то через минуту он подался к ней и принялся целовать Лейси, покуда она не обхватила его руками. В глазах у меня все поплыло. Я отерла слезы и тут же зажала рот рукой, чтобы не закричать. Он стянул с Лейси покрывало. Под ночнушкой виднелись ее груди, и Клейтон прикоснулся к ним. Это было совершенно невыносимо, и все же я не могла оторвать взгляда от происходящего. У меня возникло ощущение, что я – это не я и на самом деле нахожусь в каком-то другом месте, а наблюдает за происходящим кто-то другой. «Его надо остановить!» – мелькнула мысль, но я стояла словно вкопанная.
Лейси скинула лямки своей ночнушки и заерзала, стряхивая ее с себя. Обнажившись, она легла снова, а я все силилась сообразить, откуда она знает, что делать. Тем временем Клейтон разделся, и я увидела темные волосы его сокровенного и его достоинство. Клейтон снова принялся целовать Лейси и трогать везде. Его рука то скользила по ее грудям, то касалась ее лона. Потом без всякого сопротивления она позволила ему взгромоздиться на нее. Он качнулся, выгнулся и замер. Потом все повторилось. Лейси мотнула головой влево, а потом вправо. Ее лицо сморщилось, словно от боли. Я опустила голову, борясь с желанием выбежать на поляну и наорать на Клейтона, наброситься на него, потребовать объясниться со мной.
Я услышала, как Клейтон застонал. Я подняла голову и увидела, как он ритмично заработал бедрами. Лицо Лейси расслабилось. Она оторвала ноги от одеяла и оплела ими Клейтона, который все двигался, двигался, двигался. Все это происходило в полнейшем молчании – разве что Клейтон порой кидал слово-другое. Я могла поклясться, что в какой-то момент он произнес: «Я тебя люблю». Я попыталась внушить себе, что это никакая не любовь, что я отродясь не видела ничего омерзительней. Чем они были лучше двух животных? У меня свело судорогой горло. Как Клейтон мог так поступить? Я чувствовала себя отверженной и обманутой, а главное – набитой дурой. Меня охватила ревность, которая полностью поглотила мой разум, и была она кристально чистой, как слеза.
Теперь Клейтон вечно крутился рядом. Он появлялся по любому поводу. Всякий раз во мне теплилась робкая надежда, что он снова обратит на меня внимание, а его страсть к Лейси растает, словно облако в жаркий день. Всякий раз, заявившись к нам, Клейтон сперва разговаривал с папой, который рассказывал то о наших угодьях дома, то об урожае, то рассуждал о цирке… Теперь папа вел себя с Клейтоном дружелюбно, отчего я еще сильнее злилась и чувствовала себя еще несчастней.
Через несколько дней после той злосчастной ночи Клейтон в очередной раз появился у наших палаток. На этот раз у него хватило наглости обратиться ко мне.
– Привет, Уоллис Энн, что-то давно не виделись. Ты где была?
– Тут.
– Да ладно тебе, ты же понимаешь, что я имею в виду. Ты больше не ходишь на мои выступления. И вообще особо со мной не общаешься.
Я ему ответила ровно так, как говорила в последнее время маме:
– Я просто устаю.
Судя по лицу Клейтона, он остался разочарован моим ответом, но я в тот момент пребывала в таком состоянии, что мне было совершенно наплевать. Да, само собой, я была измотана до предела из-за того, что всякий раз, когда Лейси уходила ночью из палатки, я неизменно отправлялась за ней.
Я ничего не могла с собой поделать. Сестра в обществе Клейтона чудесным образом преображалась, становясь совершенно другим человеком. Наверняка секрет крылся в их тайной связи, тайна которой была известна лишь мне, отчего я еще сильней ощущала себя преступницей, без спросу явившейся туда, куда ее никто не звал. Во мне зрело дурное предчувствие. Знаете, в некоторых церквях нам встречались заклинатели змей, и всякий раз у меня возникало ощущение, что рано или поздно эти змеи кого-нибудь укусят. Это лишь вопрос времени – только и всего. Когда я поделилась своими ощущениями с родителями, мне сказали, что я просто слаба в своей вере, но это ничуть мне не помогло.
– В последнее время ты ведешь себя странно, – промолвил Клейтон. – Я тебя чем-то обидел?
– Можно и так сказать.
– Ну так скажи. В чем дело? Чего молчишь? Так нельзя.
– Нельзя? Сам должен обо всем догадаться!
Он странно на меня посмотрел. А вдруг он что-то заподозрит? Я поспешно удалилась, сказав, что мне нужно помогать маме. Думаю, он понял, что сейчас из меня так себе собеседница. Я была мрачнее грозовой тучи.
