– Она любила лошадей, – сказала я папе. – Кормила их яблоками.
Он странно посмотрел на меня, будто раздумывая, стоит ли доверять моим словам. Наконец папа махнул рукой, мол, ступай за мной. Мы принялись обходить загоны с лошадьми. Оттуда виднелись перемигивающиеся огоньки в лесу, напоминавшие светлячков – это были фонари поисковой партии. Может, Лейси их заметит и пойдет на свет? На это очень хотелось надеяться. Мы вернулись к мистеру Куперу, который стоял у своего шатра и отдавал распоряжения тем, кто подходил и предлагал свою помощь. Теперь лес и прилегающую к нему округу обшаривало целых две, а то и три группы.
Набравшись смелости, я тихо сказала папе:
– Есть еще одно место, куда они часто ходили. Я могу показать. Может, они там.
К этому моменту папа уже немного успокоился. Он вперил взгляд в землю и, немного помолчав, кивнул.
– Нам нужно вернуться к палаткам, – промолвила я.
– Веди.
Стояла тишина, нарушаемая лишь звуками наших шагов и прерывистым дыханием. Добравшись до наших палаток, мы остановились, и папа рассказал маме, что произошло. Она плюхнулась на раскладной стульчик – словно ноги разом отказали ей. Я не могла проронить ни слова. Мне было нечего ей сказать. Оставив маму, я повела папу по тропинке – в лес, но в другую сторону, отличную от той, где сейчас находились поисковики.
Вскоре мы углубились в чащу. Мы шли, раздвигая ветки. Некоторые из них царапали мое лицо. Несколько раз я оступилась, споткнувшись о камни, которые не разглядела в темноте. Странное дело, но, когда я следила за Лейси с Клейтоном, прогулка через лес не доставляла мне такого труда. Из-за того, что папа молчал, мне было еще тягостней. Обычно он всегда стремился проявить обо мне заботу, но сейчас его переполнял гнев, затмевавший разум. Наконец мы выбрались на опушку.
– Вот это место, – выдохнула я.
Папа окинул взглядом лужайку, покрутил головой, обошел ее кругом. Лейси тут не было. Будь она неподалеку, мы бы ее непременно заметили. Несмотря на это, я все же закричала:
– Лейси! Это мы с папой! Лейси! Ты где?
Папа снова обошел поляну. Глянул на примятую траву, пнул лежавшую на земле ветку.
– Если что, я могу ее тут подождать, – предложила я.
Папа воззрился на окутанный мраком лес. Издалека доносились крики людей, звавших мою сестру.
Он сунул мне дробовик и отвернулся. Я думала, что он так и уйдет, не проронив ни слова. Папа помялся, потом обернулся ко мне и сунул руки в карманы.
– Тебе надо было обо всем нам рассказать. Ну как же так, Уоллис Энн! Ты меня очень разочаровала, – сказав это, папа не оглядываясь двинулся прочь.
Никогда в жизни я не слышала от него столь страшных слов. Это было даже хуже расспросов о случившемся. Лучше б он меня просто выпорол. Я ждала, покуда не стихли его шаги. Когда у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что папа удалился на достаточное расстояние, у меня на глаза навернулись слезы. Я поняла, еще чуть-чуть, и они покатятся по щекам. И все же я сдержалась, решив, что плакать нельзя. Чего себя жалеть? Это неправильно. Я запрокинула голову, уставилась на усыпанное звездами темное небо и попыталась выкинуть из головы все мысли, чтоб она сделалась пустой-пустой. Я запретила себе думать о том, где сейчас Лейси и что с ней могло случиться. Вся моя злоба и ревность куда-то делись. Пройдя несколько шагов, я прислонилась к дереву, поставив рядом дробовик. Стало еще холоднее. Интересно, а Лейси сейчас тоже мерзнет, совсем как я? Меня охватило беспокойство за сестру. Я присела на корточки. Я собиралась прождать тут всю ночь. В этом случае у меня будет в избытке времени поразмыслить о том, что я наделала и чего не сделала.
На рассвете я встала, еще раз окинула поляну взглядом, а потом позвала Лейси, вопреки здравому смыслу надеясь, что она появится. В ответ я услышала лишь щебетание птиц и шорох белок, сновавших по деревьям в поисках орехов. Я взяла дробовик и поплелась в лагерь. Хруст веточек под моими ногами казался мне оглушительным. Мама по-прежнему сидела у огня. Папа все еще не вернулся – он прочесывал с остальными округу. Увидев меня, мама ничего не сказала. Выражение ее лица было столь же холодным, как и утро. Она молча протянула мне кружку кофе – черного, совсем как ее потемневшие глаза. Присев у огня, я пригубила из кружки. Сделала глоток, решив, что буду сильной. Где-то через минуту мама потянулась ко мне и взяла меня за руку, а я в ответ вцепилась в ее руку. Нет, у меня не получилось быть сильной. Слезы заструились по моим щекам, капая в кружку с кофе. Я оплела ее пальцами и сделала большой глоток, будто силясь запить всю ту боль, что терзала меня.
Минул второй день. Отчаявшись, папа съездил в Такерс-Бранч, где встретился с шерифом по фамилии Бейкер, и написал заявление о пропаже Лейси. Шериф приехал к нам, походил по лагерю, делая пометки в блокноте, после чего уехал. Так повторилось несколько раз. Толку от него было, как сказал папа, что с козла молока.
