Я направилась к тому месту, где Трикси со своей семьей держала коней. Кое-где трава была полностью выщипана. Я осмотрелась по сторонам. Мой взгляд скользнул по кустарнику возле леса, по серо-коричневым веткам… Внезапно я увидела пестрое пятнышко, которое тут смотрелось совершенно не к месту. У меня перехватило дыхание. Я поспешила к зарослям. Подойдя к ним поближе, я увидела клочок ткани цвета лаванды, который дрожал на ветру, зацепившись за нижнюю ветку пышного куста. Я наклонилась, взяла тряпицу в руки и принялась внимательно разглядывать. Я нисколько не сомневалась – это клочок от платья Лейси. На нем я увидела нечто такое, отчего сломя голову кинулась обратно к нашим палаткам.
– Смотрите… Смотрите, что я отыскала, – тяжело дыша, проговорила я, сунув клочок под нос родителям.
– Где ты это нашла? – прищурился папа, взяв его в руки.
– Рядом с лесом… Там, где пасли лошадей и зебру.
– Я к шерифу Бейкеру, – папа показал клочок маме.
Мама, разинув рот, уставилась на тряпицу и бурое пятно на ней.
Мне захотелось сказать что-то успокаивающее:
– Может, это просто грязь…
– Я знаю, как выглядит засохшая кровь, – покачала мама головой.
Я вышла из палатки, подкинула дров в огонь, поставила вариться кофе и стала дожидаться возвращения папы. Шериф Бейкер примчался с невиданной доселе скоростью. Следом за ним приехал папа. Выбравшись из грузовика, он помахал нам рукой, чтоб мы подошли поближе. Мы все забрались в машину к шерифу, и я показала, где нашла клочок ткани.
– Вон там, – махнула я рукой, – он за кустарник зацепился.
Сперва шериф Бейкер осмотрел куст, а потом медленно двинулся вдоль зарослей, пристально всматриваясь себе под ноги. При этом он раздвигал ботинком траву и опавшие листья. Обойдя кустарник, он подошел к машине.
– Больше ничего нет. Пойдем в другую сторону.
Мы остались в машине, а шериф углубился в лес и через некоторое время пропал из виду.
– Видимо, прикидывает, не вызвать ли ему бригаду с ищейками. Собаки смогут взять след.
Мама вглядывалась в лес со смесью страха и надежды на лице.
Шериф показался где-то через полчаса. В руках он держал еще один клочок ткани, меньше, чем первый. На нем тоже было кровавое пятно.
– Вы этих циркачей хорошо знаете? – осведомился Бейкер.
Мама с папой переглянулись.
– Вы полагаете, они могут иметь отношение к случившемуся?
– Что-то они больно быстро отсюда смылись, после того как ваша дочь пропала. Странно, не находите?
– Но ведь они помогали нам ее искать. Спрашивается, зачем, если она была у них в руках?
– Я всего лишь высказал предположение, – шериф Бейкер пожал плечами. – Я должен рассмотреть все версии. Если ее похитили, это не обязательно означает, что ей причинили вред. К чему им это? Она ведь приносила много денег. На земле следов крови нет. Значит, так, у меня во Флориде есть кое-какие связи. Попробую их задействовать.
Казалось бы, наша находка была сущей ерундой, но теперь у нас появилась надежда. Шериф Бейкер подвез нас до палаток и укатил. Мы принялись ждать. Потянулись бесконечные дни. Наконец, шериф приехал снова. Припарковав машину, он вышел с мрачным выражением лица. Поставил ногу на бампер, достал сигарету. Закурил, затянулся и выдохнул дым, облаком окутавший его голову.
– Я связался со своими во Флориде. Как только приехал цирк, тамошний шериф заявился к ним и провел… как его… самый тщательный досмотр. Он с ребятами все там прочесал, все вверх дном перевернул… Ничего. Никаких следов. Мне очень жаль.
С тем же успехом он мог сказать, что нашли труп Лейси. Вместе с его словами внутри меня вдруг сделалось пусто-пусто. Ощущение было такое, словно мне со всей силы двинули гигантским кулаком под дых. Мне показалось невероятным, что тихоня Лейси так много для меня значила. Для меня сестра была целой огромной вселенной. Мама с папой не проронили ни слова. Они восприняли слова Бейкера со смирением, словно приняв некое очень сложное решение. Шериф время от времени продолжал наведываться к нам, но никаких новых известий он так и не принес. Мама все глубже погружалась в бездну отчаяния. Я никогда прежде не видела ее в таком состоянии. Чувство неопределенности оказалось куда мучительнее, чем ужасный, но при этом недвусмысленный конец, как это было в случае с Сефом.
Уехать мы не могли. Мы застряли на этом проклятом поле, ожидая чуда, но оно все никак не могло произойти. Наконец папа дошел до такого состояния, что прямым текстом сказал Бейкеру: приезжайте, мол, только в том случае, если узнаете что-то новое, а так нечего к нам без толку мотаться. После этого мы Бейкера больше не видели. Дни напролет мы молча бродили по полю и вокруг палаток. Мы пребывали в растерянности, не зная, что делать. Издалека до нас доносился перезвон церковных колоколов, извещавших о том, что наступило и прошло Рождество.
Как-то утром в начале января папа в очередной раз окинул покрытое белым инеем поле и выдохнул облачко пара.
